Когда законопроект проходит Сенат голосами 86 против 11, кажется, что дальнейший путь — формальность. Именно так и выглядело 10 августа, когда Палата представителей, несмотря на августовский перерыв, взялась продвигать пакет санкций против России и Ирана, названный в честь покойного сенатора Линдсея Грэма "законопроектом об адских санкциях". Скорость движения впечатляет: депутаты не ждали окончания отпуска, чтобы подхватить текст, идентичный сенатскому.
Но за этой скоростью скрывается практический вопрос, который определит, станет ли закон инструментом давления на Москву или превратится в еще один предмет торга между Конгрессом и Белым домом.
Кто на самом деле получает ключ от санкций
Законопроект бьет по знакомым целям: российские банки, доходы от энергетики, олигархи, "теневой флот" танкеров, обходящий нефтяное эмбарго, и сети уклонения от санкций. Продление ограничений против Ирана до 2031 года — это скорее рутинное продление уже существующего режима, чем новая инициатива.
Настоящая дискуссия, на которую намекает RFE/RL, разворачивается вокруг двух вещей: таможенных положений и объема президентских полномочий в отношении стран, которые продолжают покупать российские энергоносители. Это не техническая деталь. От того, насколько жестко или гибко будет прописано право президента делать исключения, зависит, сможет ли Трамп использовать закон как реальный рычаг для переговоров с Путиным или, наоборот, свяжет себе руки настолько, что любая дипломатическая игра станет невозможной.
Двухпартийное единство как ресурс и как ловушка
Подавляющее большинство в Сенате — редкий случай согласия демократов и республиканцев в текущем Конгрессе. Авторы поправки в Палате представителей пытаются воспользоваться этим моментом, пока политическая конъюнктура не изменилась. Но именно широкая коалиция означает, что окончательный текст должен балансировать между теми, кто хочет максимально жесткого давления на Россию без исключений, и теми, кто опасается чрезмерного ограничения внешнеполитической свободы действий президента.
Речь идет не о том, будут ли санкции — а о том, кто контролирует кнопку "включить" и "выключить".
Для Украины практический эффект закона появится не в момент подписания, а в момент первого теста: когда Трамп решает, применять полномочия против конкретной страны-покупателя российской нефти или воспользоваться исключением. Если законопроект даст президенту широкую дискрецию — давление на Москву останется инструментом переговоров, а не автоматическим механизмом. Если же полномочия будут ограничены жесткими критериями — санкции сработают независимо от политической воли Белого дома, но рискуют создать трение с союзниками, которые по-прежнему покупают российские энергоносители через третьи страны.
Вопрос на ближайшие недели простой: согласится ли Палата представителей на формулировку, которая действительно заставляет исполнительную власть действовать, или примет версию, оставляющую Трампу пространство для маневра ради будущей сделки с Кремлем.
