Пекарь в Каире повышает цену на хлеб не потому, что подорожала мука на местном рынке, а потому, что где-то в Черном море дрон поразил зерновой терминал на три тысячи километров отсюда. Египет — крупнейший в мире покупатель пшеницы — уже около месяца не получает ни одной партии с черноморского направления. Это не абстрактная геополитика, это конкретная разница в цене булки, которую почувствует каждый покупатель на базаре.
Логика сравнения с Ормузским проливом
Аналитики Bloomberg сравнивают ситуацию в Черном море с блокированием Ормузского пролива — узкого коридора, через который проходит пятая часть мировой нефти. Разница в товаре, суть та же: когда перекрывается одна артерия, через которую идет критическая доля мирового предложения, цены реагируют мгновенно и глобально, независимо от того, является ли конкретная страна воюющей стороной.
Украина и Россия вместе обеспечивают более четверти мировой торговли пшеницей, около двух третей торговли подсолнечным маслом и примерно 10% поставок кукурузы. По оценке SovEcon, совокупный экспорт пшеницы из обеих стран в июле-сентябре может составить лишь половину прошлогоднего объема.
Кто платит первым
Покупатели пытаются переориентироваться на Францию, страны Балтии, Румынию, Аргентину, Индию, Австралию и США. Но это не переключатель, а медленный и дорогой процесс: урожаи в альтернативных странах ограничены, логистика дольше, а транспортных мощностей для быстрого замещения черноморских объемов просто нет.
ЕС предупреждает, что дальнейшие перебои в Черном море могут спровоцировать новый глобальный шок продовольственной безопасности, особенно для стран Африки и Ближнего Востока, которые в значительной степени зависят от украинского и российского зерна.
Это ключевое отличие от нефтяного кризиса: богатые экономики могут пережить более дорогое топливо, заменив поставщика или задействовав резервы. Страны, импортирующие зерно для базового рациона населения, такого запаса прочности не имеют — там подорожание хлеба напрямую конвертируется в социальную нестабильность.
Украинское измерение проблемы
Для Украины ситуация сложнее, чем просто потеря выручки. Порты Одесского региона традиционно обеспечивают около 90% всего аграрного экспорта страны, и ни один сухопутный маршрут не способен полностью компенсировать этот объем. В августе украинский аграрный экспорт упал до самого низкого уровня с апреля 2022 года.
Следствие этого уже видно на элеваторах: из-за накопления нового урожая зернохранилища могут заполниться уже до начала ноября. Это означает не абстрактное «сокращенный экспорт», а конкретную угрозу для фермеров, которым некуда складывать собранное зерно, и для следующего посевного цикла, который зависит от того, освободится ли место и будут ли средства на покупку семян.
Турция уже подготовила новый план восстановления зернового коридора и отправила предложения по зерновой сделке и Украине, и России. Вопрос в том, согласится ли Москва на формат, который реально гарантирует безопасность судов, или снова превратит переговоры в инструмент давления — и сколько времени до ноября остается украинским элеваторам, чтобы дождаться ответа.
