Трёхнедельное голосование 18–20 сентября завершилось в России предсказуемым результатом: «Единая Россия» претендует на более 300 из 450 мандатов в Госдуме девятого созыва, а по отдельным подсчётам речь идёт уже о 340 и более местах. По федеральному списку партия набирает около 57–58% голосов — это почти на восемь процентных пункта больше, чем пять лет назад, когда «Единая Россия» получила 49,82% и 324 мандата. Теперь, по предварительным данным ЦИК и подсчётам российских СМИ, партия Путина преодолевает порог конституционного большинства с запасом.
Почему именно сейчас
Формально это рядовые выборы по пятилетнему циклу, который начался в 2021 году. Но проводятся они на третий год полномасштабной войны, когда Кремлю нужна не просто лояльная, а управляемая без оговорок нижняя палата. Предыдущий состав Госдумы уже голосовал за пакеты законов о мобилизационных ресурсах, военном бюджете и ограничении гражданских прав — но делал это при поддержке коалиции фракций. Новый состав позволяет проводить такие решения силами только одной партии, без необходимости договариваться даже с формально лояльными КПРФ или ЛДПР.
Что даёт конституционное большинство
Главное отличие от обычного парламентского большинства заключается в том, что «Единой России» не нужны голоса других фракций для принятия федеральных конституционных законов — для этого необходимо минимум две трети депутатов. Такое же количество голосов требуется для преодоления президентского вето на федеральный закон, хотя для этого также необходимо соответствующее большинство в Совете Федерации.
Конституционное большинство позволяет фракции самостоятельно обеспечить две трети голосов на этапе рассмотрения поправок к главам 3–8 конституции РФ. Однако сама Госдума не может в одиночку изменить конституцию: такие поправки требуют одобрения тремя четвертями Совета Федерации и законодательными органами минимум двух третей регионов. То есть «Единая Россия» усиливает контроль над нижней палатой, но не получает единоличного контроля над всей процедурой изменения конституции или принятия федеральных конституционных законов — там всегда остаётся роль Совета Федерации и региональных органов.
Кому это выгодно
Самая прямая выгода — для президентской администрации, которая получает парламент, способный принимать решения без риска задержек или публичных споров даже в форме декоративной дискуссии. Для «Единой России» это также страховка на случай, если придётся быстро менять законодательство под нужды фронта — от новых волн мобилизационных мер до перераспределения бюджета в сторону оборонной промышленности. Чем меньше партия зависит от других фракций, тем меньше плоскостей, где могла бы возникнуть хоть какая-то публичная разногласица во время войны.
Как на это реагируют оппоненты
Формальная оппозиция демонстрирует противоположную динамику. КПРФ, которая в 2021 году получила 19,19%, теперь держит второе место, но с результатом около 13–14% — это исторический минимум для партии за последние циклы. ЛДПР держится на уровне 8,75%, а партия «Новые люди» наступает ей на пяты с результатом 7,97%, претендуя на статус главного «системного» голоса недовольства. Самая показательная история — у «Справедливой России», которая впервые может не преодолеть пятипроцентный барьер и потеряет представительство в Думе вообще.
КПРФ, ЛДПР и «Справедливая Россия» вступают в кризисный период, рискуя не пройти проходной барьер на выборах из-за глобальных проблем в позиционировании и бренде.
Так ещё в 2024 году прогнозировал расклад на эти выборы политолог Алексей Чесноков. Его прогноз сбылся частично: КПРФ и ЛДПР сохранили места в Думе, хотя и с ощутимыми потерями, а «Справедливая Россия» оказалась на грани выхода из парламента. Ни одна из этих партий не поставила под сомнение легитимность результатов голосования — критика сводилась к отдельным процедурным претензиям, а не к системе как таковой.
Вопрос не в том, сможет ли «Единая Россия» дальше в одиночку проводить нужные Кремлю решения — с таким большинством это уже техническая деталь. Вопрос в том, насколько долго режим будет поддерживать видимость многопартийности, если даже последняя системная альтернатива в виде «Справедливой России» рискует исчезнуть с парламентской карты уже в этом созыве.
