Скотт Бессент озвучивает цифры, которые звучат как облегчение: $40–50 за баррель вместо нынешних $91–95. Логика министра финансов США проста — как только война с Ираном закончится, на рынок хлынет нефть, которую сейчас сдерживает конфликт, и цена упадет под собственной тяжестью предложения.
Мы можем увидеть цену на нефть в $50, может быть, $40, просто потому, что ее так много поступает в продажу
Проблема в том, что заявление сделано без какой-либо даты. А ситуация, по словам республиканца из Комитета Палаты представителей по вооруженным силам, "застопорена" — то есть разговор об "другой стороне конфликта" пока что гипотетический.
Кто на самом деле почувствует разницу в $50 за баррель
Для обычного украинца или американца это не абстрактная цифра с биржевого табло. Цена на нефть напрямую влечет за собой стоимость бензина, дизеля и, через логистику, почти всех товаров на полках.
- Дизель в США уже подорожал до исторического рекорда — и именно из-за этого аналитики предупреждают о подорожании продуктов
- Падение нефти до $40 означало бы существенное облегчение для транспортных компаний и аграриев, которые закладывают топливо в себестоимость
- Для нефтедобывающих стран, включая те, которые финансируют войны, обвал цен — это удар по бюджету
Почему оптимизм может быть преждевременным
Бессент связывает падение нефти со снижением инфляции и ставок в США — и здесь интерес министра финансов очевиден: дешевая нефть дает ФРС пространство для смягчения политики. Это выгодный нарратив для администрации, которая хочет видеть более низкие ставки.
Но рынок нефти редко движется так линейно, как бы хотелось политикам. Даже после завершения военных действий геополитические риски в регионе Персидского залива никуда не исчезают мгновенно, а добывающие мощности не нарастают за неделю.
Вопрос остается открытым: увидим ли мы нефть по $40 в этом году, или рынок просто получил словесную интервенцию, призванную успокоить инвесторов до того, как что-то действительно изменится на поле боя?
