Литва вновь поднимает вопрос, который Запад привык откладывать: что делать с замороженными российскими активами на сумму около €300 млрд, большая часть которых хранится в Euroclear в Бельгии.
Министр иностранных дел Литвы Габриелюс Ландсбергис настаивает, что эти средства — не техническая проблема международного права, а конкретный инструмент давления. По его словам, замороженные резервы остаются «реальным рычагом, чтобы заставить Россию к переговорам» — и этот рычаг до сих пор не используется полностью.
Что уже сделано — и чего не хватает
Страны G7 согласились направить прибыль от замороженных активов — около €3 млрд в год — на поддержку Украины. Первый транш в рамках программы ERA (Extraordinary Revenue Acceleration) в размере $50 млрд был согласован еще в 2024 году. Но это проценты, не основная сумма.
Вопрос о прямой конфискации самого тела активов остается открытым. Юридические возражения со стороны Германии, Франции и ЕЦБ — риски для евро как резервной валюты, прецеденты в международном праве — фактически заблокировали более широкую дискуссию.
Литовская логика
Вильнюс апеллирует к простой арифметике: если Россия знает, что €300 млрд вернутся после любого «замораживания конфликта», стимул к реальному миру исчезает. Если же активы привязать к конкретным условиям — вывод войск, репарации, трибунал — это меняет переговорную математику.
Литовская позиция не уникальна: Эстония и Польша высказывались аналогично. Но малые страны Балтии сталкиваются с привычной проблемой — их голос в Брюсселе не пропорционален их готовности действовать.
Почему сейчас
Момент не случаен. На фоне разговоров о возможном «перемирии» и американского давления на Киев относительно переговоров, вопрос об активах приобретает новое измерение: станут ли €300 млрд частью любого соглашения — и на чьих условиях.
Если Запад пойдет на «замораживание конфликта» без привязки активов к верифицированным условиям, Россия получит и паузу для переооружения, и гарантию возврата средств после снятия санкций.
Пока что никакого механизма, который связывал бы судьбу активов с конкретными, проверяемыми действиями Москвы, не существует — только политические заявления.
Согласятся ли крупные страны ЕС на жесткую привязку активов к условиям мира — или вновь остановятся на компромиссе, который устраивает всех, кроме Украины?
