После российской атаки на Киево-Печерскую лавру омбудсмен Дмитро Лубинец обратился к международным организациям с требованием отреагировать на систематическое уничтожение религиозного наследия Украины. «Правда о вере измеряется не словами, а поступками», — написал он, адресуя это послание в первую очередь тем международным структурам, которые до сих пор ограничиваются заявлениями.
Это не единичный инцидент. На данный момент зафиксировано 742 уничтоженных или поврежденных религиозных объекта — церкви, монастыри, мечети, синагоги по всей стране. Лавра — один из наиболее символичных, но далеко не единственный.
Что происходит с культурными центрами
Удары по религиозным объектам не являются случайными. Правозащитники фиксируют закономерность: атаки концентрируются в городах с плотной исторической застройкой и активной культурной жизнью. Лавра как объект Всемирного наследия ЮНЕСКО является прямым сигналом — международный статус не является защитой.
Лубинец подчеркивает, что обращение к международным организациям — это не риторика, а попытка зафиксировать ответственность конкретных государств и структур, подписавших конвенции о защите культурных ценностей во время вооруженных конфликтов. Гаагская конвенция 1954 года прямо запрещает атаки на культурные объекты, однако механизм привлечения к ответственности остается фактически нефункциональным.
Масштаб, который трудно представить
742 объекта — это в среднем более одного разрушенного или поврежденного места молитвы на каждый день полномасштабной войны. За этой цифрой — не только архитектура: общины, которые потеряли пространство для собраний, погребальных обрядов, психологической поддержки в условиях войны.
Отдельным измерением являются оккупированные территории, где, по свидетельствам местных жителей и данным мониторинговых миссий, религиозные общины подвергаются давлению, а священнослужители, которые отказываются переходить под юрисдикцию Московского патриархата, преследуются.
Обращение без гарантий
Лубинец направил обращение в структуры ООН и ОБСЕ. Проблема, которую он сам признает: международные организации располагают инструментами фиксации, но не принуждения. Резолюции принимаются, доклады публикуются — реальных санкций за уничтожение культурного наследия до сих пор не применено ни к одной из причастных сторон.
Это ставит практический вопрос: если 742 задокументированных случая не стали основанием для конкретных правовых последствий, какое количество является достаточным — и существует ли вообще механизм, способный его определить?
