Четыре года назад аналитики ошиблись относительно России. Сейчас Кильский институт мировой экономики говорит: на этот раз — нет. Совместный отчет института и Стокгольмского института экономики переходного периода фиксирует, что российская военная экономика вплотную приблизилась к структурному пределу.
Буфер растаял
Наиболее конкретный индикатор — ликвидные активы Фонда национального благосостояния России. На начало полномасштабного вторжения они составляли 6,5% ВВП. К апрелю 2025 года — уже 1,8% ВВП. Четыре года Кремль проедал эту подушку, финансируя разницу между нефтяными доходами и военными расходами.
«В первые годы войны против Украины экономика России оказалась более устойчивой, чем ожидали многие, однако ныне её резервы исчерпаны. Фундаментальные основы экономики существенно ослабели — финансовые резервы значительной мерой исчерпаны, рост остановился, а зависимость от Китая становится всё более ощутимой».
Мориц Шуларик, президент Кильского института мировой экономики, соавтор отчета
Расходы есть, производства — нет
Парадокс военной экономики России в том, что деньги у неё ещё есть, но механизм превращения этих денег в реальный продукт — сломан. Безработица упала ниже 2% — самый низкий уровень за всю постсоветскую историю. Это звучит как успех, но на самом деле означает, что экономика уже не имеет резерва рабочей силы: миллионы людей — на фронте, в ВПК или уехали. Любой новый военный заказ конкурирует за тех же рабочих и ресурсы.
Следствие — инфляция. Центральный банк России повысил ключевую ставку до 21%, чтобы её обуздать. Но высокая ставка подавляет гражданские инвестиции и потребительский кредит, замедляя несырьевую часть экономики. Правительство в августе 2025 года понизило прогноз роста ВВП с 2,5% до 1,5%, ссылаясь на слабый кредитный спрос.
Что может изменить траекторию
Авторы отчета называют две переменные, которые пока удерживают Россию от резкого падения. Первая — нефтяные доходы: они остаются главным источником финансирования войны. Вторая — теневой флот, который помогает обходить ценовые ограничения на нефть.
Именно поэтому Торбьёрн Беккер, директор Стокгольмского института экономики переходного периода, настаивает: «Усиление ценового потолка должно стать центральным элементом санкционной политики — включая новые усилия по ограничению теневого флота России». Авторы также рекомендуют более жесткий экспортный контроль в отношении китайских поставщиков двойного назначения.
- Ликвидные активы ФНБ: с 6,5% до 1,8% ВВП за четыре года
- Ключевая ставка ЦБ России: 21% — рекордный уровень для обуздания инфляции
- Безработица: ниже 2% — экономика физически исчерпала резерв труда
- Прогноз роста ВВП на 2025 год снижен до 1,5%
Кильский институт и Atlantic Council сходятся в одном: Россия ещё может поддерживать нынешний уровень военных расходов, но цена — стагфляция и деградация гражданской экономики, а не реальное наращивание боевого потенциала.
Открытый вопрос отчета формулируется так: если Запад действительно усилит ценовой потолок на нефть и закроет лазейки для теневого флота к концу 2025 года — хватит ли Москве фискального пространства, чтобы поддерживать нынешнюю интенсивность боевых действий ещё хотя бы один бюджетный цикл?
