Суд Казахстана разрешил Нафтогазу принудительно взыскать $1,4 млрд с Газпрома на его территории. Это первое публично подтвержденное иностранное судебное решение, которое признает и разрешает исполнение арбитражного решения против российской государственной компании в отдельной юрисдикции.
Решение означает: если Газпром имеет активы в Казахстане — счета, доли в предприятиях, имущество — Нафтогаз получает правовой инструмент для их ареста и взыскания. Без этого шага арбитражное решение оставалось бы деклорацией на бумаге.
Откуда взялись эти $1,4 млрд
Арбитражное разбирательство длится годами. Нафтогаз оспаривал условия газовых контрактов, которые Украина подписала с Газпромом во время так называемых «газовых войн» 2000-х годов. Международный арбитраж присудил украинской компании компенсацию, однако Россия систематически уклонялась от выплаты, а без признания решения в конкретных странах его исполнение было заблокировано.
Казахстан стал первой страной, которая публично прошла эту процедуру до конца.
Почему именно Казахстан
Казахстан является участником Нью-йоркской конвенции 1958 года о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений — как и большинство стран мира. Формально механизм существует везде. Но признание решения против Газпрома — компании, являющейся стратегическим партнером Астаны в энергетике, — это политический выбор, а не только юридическая процедура.
Газпром транспортирует значительные объемы газа через казахстанскую инфраструктуру, а двусторонние энергетические связи между странами остаются тесными. Тем не менее суд прошел.
Что дальше с активами
Здесь возникает главная неопределенность. Решение о признании — это разрешение, а не автоматическое взыскание. Нафтогаз должен самостоятельно идентифицировать активы Газпрома в Казахстане и инициировать их арест. Насколько эти активы реальны, ликвидны и доступны — публично не подтверждено.
В то же время прецедент важен не только для этого конкретного взыскания. Он сигнализирует другим юрисдикциям: признание арбитражных решений против Газпрома является юридически осуществимым даже в странах с тесными экономическими связями с Россией.
Нафтогаз ранее пытался признать аналогичные решения в Люксембурге, Нидерландах и Швейцарии — с разным успехом и длительными апелляциями со стороны Газпрома. Казахстанский прецедент — первый, который получил публичное подтверждение на завершенном этапе.
Если Нафтогазу удастся фактически взыскать хотя бы часть суммы в Казахстане — это изменит логику всей кампании по исполнению решений: не ждать замороженных активов в Европе, а искать параллельные точки входа там, где Газпром все еще ведет бизнес.
Вопрос, который остается открытым: есть ли в Казахстане активы Газпрома достаточного объема — и не успела ли компания их вывести после того, как разбирательство стало публичным.
