Когда украинец открывает "Дию", платит карточкой ПУМБ или ждет посылку "Новой почтой", он не думает о том, на чьем железе физически лежат его данные. А ответ на этот вопрос — о сооснователе и генеральном директоре De Novo Максиме Агееве, госте нового выпуска подкаста "Высшая лига" на канале LIGA Бизнес.
De Novo — не абстрактный облачный провайдер. Основная деятельность компании - облачные ИТ решения для украинского enterprise бизнеса. В клиентском портфеле: Нафтогаз, ПУМБ, KERNEL, Prozorro, Terrasoft, Дия, Новая Почта и другие.
То есть инфраструктура, на которой держится государственная регистрация, банковские операции, доставка и публичные закупки миллионов людей, — это не где-то "в облаке" в абстрактном смысле, а конкретные серверные стойки, за контроль над которыми точится совершенно реальная борьба.Рынок, который весит в миллиардах
Эта борьба уже имеет цену. В 2025 году рынок услуг IaaS/PaaS в Украине достиг ₴7,2 млрд, с учетом дополнительных расходов цифра, очевидно, превышает ₴10 млрд. Но эти показатели скрывают неочевидную правду о донорской помощи, обороноспособности Украины и новом распределении сил между украинскими и глобальными провайдерами.
За цифрами — не абстрактная статистика ИТ-сектора, а конкретный вопрос: чьи серверы хранят данные о мобилизации, оборонных закупках или персональной информации пациентов, и кто физически может отключить доступ к ним в критический момент.Здесь и возникает расхождение в трактовании того, сколько на самом деле стоит западная поддержка украинского цифрового сектора. Максим Агеев обратил внимание на то, что Центр инноваций и развития оборонных технологий Министерства обороны Украины потратил 15 млн грн для закупки услуг сервиса Microsoft Azure, а заявку Microsoft Regional Director Александра Краковецкого о помощи свыше $500 млн с поддержкой украинской ИТ-инфраструктуры назвал необоснованными.
Разница между реальными закупками и публичными заявлениями о масштабе помощи — это и есть тот конфликт интересов, вокруг которого строится дискуссия об экономическом национализме в ИТ: кто платит, кто считает выгоду и кто определяет, что считать "поддержкой".Цифровой суверенитет как актив, а не лозунг
Весной украинские облачные провайдеры решили действовать системно. 22 апреля в Украине создали Альянс цифрового суверенитета, к которому присоединились облачные провайдеры GigaCloud, De Novo и датацентр «ПАРКОВЫЙ».
Логика объединения проста и одновременно коммерчески выгодна для его участников: цифровой суверенитет стал фактором экономической независимости. Собственная экосистема сохраняет средства внутри страны.Но за этим тезисом стоит вопрос, от которого не убежать: ценность данных для государства важно не преувеличить, потому что речь идет не только о деньгах, как в случае коммерческих компаний, а о чем-то намного важнее — национальной безопасности и цифровом суверенитете.
Если государственные реестры, медицинские карты или оборонная логистика физически лежат на серверах за границей страны, суверенитет государства зависит от решений, принятых в чужих юрисдикциях — и от того, останутся ли эти решения дружественными, если политическая погода изменится.Технофашизм и цена "цифрового снимка"
В интервью Агеев выходит за пределы суто инфраструктурной темы и говорит о том, что случится, когда массив персональных данных попадет в распоряжение искусственного интеллекта без надлежащих ограничений. Идея "цифрового снимка" — совокупности всего, что человек оставляет в сети: платежи, локации, привычки, коммуникации — превращает абстрактную угрозу приватности в конкретный экономический и политический инструмент. Тот, кто владеет этим снимком миллионов граждан, владеет рычагом влияния, который не требует ни армии, ни выборов.
Именно здесь Агеев вводит понятие технофашизма — не как публицистическую метафору, а как модель, где контроль над данными и алгоритмами дает невыборным структурам власть, сравнимую с государственной. Для страны, которая одновременно ведет войну и строит цифровое государство через "Дию", это не теоретическая дискуссия: каждый новый цифровой сервис увеличивает массу данных, которую нужно защищать, и одновременно — искушение для тех, кто захочет этим воспользоваться.
Что дальше
Украинские провайдеры уже институционализировали свою позицию через альянс и пытаются получить место за столом, где формируются правила игры для облачных рынков Европы. Вопрос остается практичным: готово ли государство закрепить требование сохранять критические данные на территории страны законодательно, а не полагаться на добрую волю глобальных поставщиков облака? Ответ на него определит, кто через десять лет контролировать будет цифровой снимок украинцев — отечественные дата-центры или чужие юрисдикции.
