Одна цифра объясняет масштаб проблемы: 6 недель — именно столько авиакеросина остается в Европе, если поставки через Ормузский пролив не восстановятся. Это оценка директора Международного энергетического агентства Фатиха Бироля, который назвал ситуацию «крупнейшим энергетическим кризисом, который мы когда-либо переживали».
Что готовит Брюссель
Еврокомиссия 22 апреля объявит о планах представить антикризисные меры в мае — это вытекает из проекта документа, с которым познакомилась Bloomberg. Параллельно Reuters со ссылкой на анонимный источник в Комиссии сообщает, что рекомендации будут необязательными: ЕС будет призывать государства-члены сокращать зависимость от ближневосточного импорта и наращивать закупки в США.
Среди конкретных шагов — общеевропейское картографирование мощностей НПЗ и меры по «полному использованию имеющихся перерабатывающих мощностей». ACI Europe, представляющая аэропорты ЕС, идет дальше и просит Комиссию рассмотреть коллективные закупки авиакеросина на уровне блока и целевые обязательства для НПЗ.
21 апреля состоялось экстренное заседание министров транспорта ЕС, где авиакеросин стал одним из ключевых пунктов повестки дня.
Почему собственное производство не спасает
Проблема структурная: МЭА зафиксировало, что большинство европейских НПЗ уже работают на максимальной мощности по производству авиакеросина. Наращивать дальше нечего. Тем временем, по данным Reuters, ЕС импортирует от 30 до 40% авиакеросина, и по крайней мере половина этого объема поступает именно через Ормузский пролив, заблокированный после начала американо-иранского конфликта.
Распределение неравномерно: Испания с восемью НПЗ является нетто-экспортером авиакеросина, тогда как, например, Британия покрывает импортом более 60% собственного спроса.
«Ситуация в течение следующих трех-четырех недель может стать системной — уже в мае-июне в Европе возможны массовые отмены рейсов».
Клаудио Галимберти, главный экономист Rystad Energy, в комментарии CNBC
Счет идет на миллиарды
Авиационная отрасль генерирует 851 млрд евро ВВП ежегодно и поддерживает 14 млн рабочих мест в Европе, по подсчетам ACI Europe. Цена авиакеросина уже превысила $1 573 за тонну — более чем вдвое выше довоенного уровня.
Убыток ощутим уже сейчас: EasyJet сообщил о дополнительных £25 млн расходов на топливо только за март и снижении продаж билетов на конец года на 2% по сравнению с 2025-м. Lufthansa остановила десятки самолетов. Рико Луман, старший экономист ING, объяснил механизм просто:
«Суда остановились, поставки с Ближнего Востока иссякли — нужны альтернативы».
Рико Луман, старший экономист ING, в комментарии CNBC
Рекомендации ЕС также будут указывать на устойчивое авиационное топливо (SAF) и синтетические топлива как долгосрочные решения — но их доля в текущем потреблении мизерна, и в краткосрочной перспективе они ничего не решают.
Граница между предупреждением и реальными мерами
Ключевое расхождение между ЕС и МЭА остается публичным: представительница Еврокомиссии Анна-Кайза Иткунен 17 апреля заявила, что «системного дефицита, который мог бы привести к массовым отменам рейсов, в настоящий момент нет», тогда как МЭА бьет тревогу. Комиссия признает, что рынок «напряжен», но выбирает риторику сдержанности вместо чрезвычайного режима.
Майский пакет мер будет первой реальной проверкой: если он сведется к необязательным рекомендациям без механизма контроля их выполнения — архитектура кризисного реагирования ЕС останется пустой декларацией именно тогда, когда летние очереди в аэропортах уже начнут таять не из-за отмены бронирований, а из-за отмены рейсов.
Если к концу апреля трафик через Ормузский пролив не восстановится на «значительном и стабильном уровне» — формулировка ACI Europe — рискнет ли Еврокомиссия перейти от рекомендаций к обязательным инструментам, даже если это означает прямое вмешательство в рыночное ценообразование?
