Три учреждения, три оценки одного и того же показателя — и разброс более чем в 15 процентных пункта ВВП. Это не ошибка расчетов, а следствие одного бюрократического решения: часть международных кредитов решили называть грантами.
Речь идет о программе USL (Ukraine Support Loan) — механизме, по которому Украина получает финансирование от партнеров. Формально это были займы. Теперь часть из них переклассифицировали как гранты. И долг, который еще вчера существовал на бумаге, внезапно исчезает из долговой статистики.
Почему это не махинация, а нормальная практика
Переклассификация кредитов в гранты — стандартная процедура, когда условия займа настолько льготные (нулевая ставка, длительный льготный период, частичное списание), что международные статистические стандарты позволяют учитывать их иначе. Деньги те же, обязательства те же, но бухгалтерская природа долга меняется.
Проблема в другом: насколько последовательно различные институции применяют эту логику.
Кто какой линейкой мерит
- НБУ уже учел переклассификацию и показывает ~90% ВВП на прогнозном горизонте.
- Кабмин в бюджетной декларации по-прежнему считает по старой методологии — и видит 108,7% ВВП в 2029 году.
- Минфин отчитывается о 98,4% по итогам 2025 года.
- KSE Institute, независимый аналитический центр, настаивает на 101% — то есть считает, что психологический барьер уже пройден.
Разница между государственным и банковским прогнозами — это не спор о будущем экономики, а спор о том, какую методологию применять уже сейчас.
Почему это важно не только статистикам
Соотношение долга к ВВП — не абстрактная цифра для экономистов. От нее зависит кредитный рейтинг страны, условия будущих заимствований на рынках и то, как инвесторы и рейтинговые агентства оценивают платежеспособность Украины. Если официальная цифра "падает" ниже 100% за счет бухгалтерской операции, а не реального сокращения обязательств, это создает разрыв между статистикой и восприятием рынка.
Дефицит бюджета 2026 года, по обновленному прогнозу НБУ, достигнет 35% без учета грантов — это рекордный уровень, который финансироваться будет преимущественно за счет долгосрочных программ поддержки партнеров.
То есть даже когда долг "снижается" на бумаге, потребность в новом финансировании остается огромной. Вопрос не в том, станет ли легче обслуживать долг — а в том, хватит ли политической воли у партнеров продолжать называть свою помощь грантами и дальше, когда война затянется, а бюджетные дефициты Украины никуда не денутся.
