В Буче на табличках мемориала жертв российской оккупации — более пол тысячи фамилий. Настоятель храма Андрея Первозванного Андрей Галавин не сотрудничает ни с какими туристическими компаниями, но отказывать людям не собирается: «Если человек тратит средства и время, чтобы приехать в Украину, он ищет ответы». Примерно так, стихийно и без координации, и развивается пока что мемориальный туризм в Украине.
Что существует сейчас: маршруты без карты
Государственное агентство развития туризма (GART) подтвердило LIGA.net: мемориальные маршруты реализуются преимущественно на местном уровне — общинами, музеями, волонтерами и гидами. Централизованной стратегии нет. В агентстве подчеркивают, что деоккупированные и пострадавшие от войны территории не следует воспринимать как «обычные туристические направления» — речь идет о мемориализации, увековечении памяти погибших и документировании агрессии, а не о развлечении.
Спрос, однако, уже существует. Иностранные компании организуют поездки в Бучу и Ирпень — однодневный тур по Киеву стоит около 150 евро, маршрут на Киевщину с посещением деоккупированных городов — 250. Группы небольшие, информация о поездках публично не афишируется. По словам организаторов, большинство туристов приезжают не ради острых ощущений, а чтобы увидеть реальную ситуацию и поддержать экономику.
Инфраструктурный разрыв
Ирпень и Буча отстраиваются, но мемориальная инфраструктура остается в зачаточном состоянии. Анна Куценко, директор ГП «Украина туристическая», говорит о необходимости базовых вещей: удобных подъездов, парковок, санитарных зон, навигации.
«Мы ожидаем, что количество посетителей будет расти, поэтому говорим об ответственном, цивилизованном туризме. Именно поэтому мы видим необходимость качественного архитектурного конкурса и создания мемориального пространства, рассчитанного на долгосрочную перспективу — на 50–100 лет».
Анна Куценко, директор ГП «Украина туристическая»
Параллельно с инфраструктурой открыт и вопрос безопасности: часть деоккупированных территорий все еще опасна из-за минной угрозы, поврежденной инфраструктуры и риска повторных атак.
Почему это не просто туризм
Мемориальный туризм как индустрия имеет проверенные мировые модели.GART приводит примеры:
- Аушвиц-Биркенау (Польша) — более 1,7 млн посетителей ежегодно, интегрирован в систему образования десятков стран;
- Мемориал 11 сентября (Нью-Йорк) — превратился в один из самых посещаемых музеев США;
- Туннель надежды в Сараеве — памятник осаде 1990-х годов, ставший ключевой точкой боснийской идентичности;
- «Яд Вашем» (Иерусалим) — глобальный центр документирования и образования о Холокосте.
Общая черта всех этих мест: они формировались годами после трагедии, имели четкую концепцию и государственную или институциональную поддержку. Украина начинает этот путь еще во время активной фазы войны — без прецедента в современной истории.
Центральный этический узел — где грань между памятью и зрелищем. Ирпень и Буча пытаются ответить на сложный вопрос: как сохранять память о травме, не превращая город в музей боли. Именно поэтому вопрос архитектурных и концептуальных конкурсов — не эстетический, а политический.
Если мемориальное пространство на Киевщине будет сформировано до полного окончания войны, Украина получит инструмент международного диалога о преступлениях России, который не дадут никакие дипломатические заявления. Если нет — эту нарацию сформируют без нее: волонтерскими маршрутами, стихийными фото в Instagram и чужими интерпретациями.
