Пока министры финансов G7 собирались в Париже, чтобы продемонстрировать единство по поводу санкций против России, Вашингтон тихо сделал шаг в сторону — и именно это превратило итоговые заявления в тест, а не подтверждение этого единства.
Исключение, которого «не ожидали»
Накануне второго дня переговоров Министерство финансов США объявило о очередном продлении исключения из санкций на российскую нефть. Секретарь Скотт Бессент объяснил это необходимостью «стабилизировать физический рынок сырой нефти» на фоне роста цен из-за войны на Ближнем Востоке. Но, как отметил еврокомиссар по экономике Вальдис Домбровскис, это уже второе продление меры, которая изначально должна была действовать всего 30 дней.
«С точки зрения ЕС, сейчас не время ослаблять давление на Россию. Если что, то нам нужно его усилить».
Вальдис Домбровскис, еврокомиссар по экономике, Reuters
Лескюр в ответ подчеркнул: решение об исключении не было совместным решением G7. Он настаивал, что «готовность держать давление на Россию была единодушной» — но это единодушие касалось риторики, а не конкретного шага Вашингтона.
Ирония момента: Россия выигрывает от войны в Иране
Домбровскис сформулировал парадокс прямо: именно Россия сейчас получает сверхприбыли от роста цен на ископаемое топливо, вызванного ближневосточным конфликтом. То есть американское «временное» исключение для стабилизации нефтяного рынка объективно смягчает давление на того, против кого это давление декларируется.
Украина: прогресс есть, но работа не завершена
Что касается финансирования Украины, G7 зафиксировали «значительный прогресс» в сокращении дефицита государственного бюджета. Но Лескюр был осторожен: «Мы еще не завершили эту работу». Поддержка привязана к условиям реформ — конкретный перечень которых в итоговом коммюнике публично не раскрывается.
Итоговое заявление министров подтвердило «обязательства по многостороннему сотрудничеству», но, по словам France 24, было «скупо на конкретные меры». Следующая точка — саммит лидеров G7 в Эвиане в июне.
Если к Эвиану США не вернутся к полному санкционному режиму в отношении российской нефти, формула «единодушного давления» рискует стать протоколом намерений — а не инструментом, который Россия ощущает на собственном бюджете.
