31-летнему киевлянину предъявили подозрение в умышленном убийстве врача военно-врачебной комиссии — по данным следствия, он пронес нож в сумке мимо охраны Подольского ТЦК, а после решения о пригодности к службе нанес хирургу около 17 ударов в грудь, шею и руки. Женщина погибла на месте. Формально это дело о конкретном преступлении с наказанием от 10 лет до пожизненного. Но за ним — вопрос, который почему-то до сих пор не получил ответа: почему на входе в учреждение, где ежедневно принимают решения, способные вызвать сильные эмоциональные реакции, нет базового контроля предметов, которые проносят люди.
ВВК — не банк и не аэропорт, там нет рамок металлодетекторов или обыска сумок по умолчанию. Логика понятна: это медицинское учреждение, а не объект повышенной опасности. Но после 29 июля эта логика перестала быть самоочевидной. Прокуратура указывает, что мужчина пришел с ножом целенаправленно — жаловался на зубную боль, просил отпустить на несколько дней, и когда понял, что комиссия признает его пригодным, применил оружие. Это означает, что нападение было не вспышкой аффекта в чистом виде — была подготовка.
Вопрос безопасности, зависший между ведомствами
ТЦК подчиняются Минобороны, врачи ВВК — часто гражданские медики, привлеченные через систему здравоохранения. Кто отвечает за физическую безопасность на стыке этих двух систем — вопрос без четкого ответа. Полиция охраняет периметр, но не обыскивает каждого посетителя. Введение металлодетекторов на входах ТЦК и ВВК технически несложное и относительно дешевое решение, которое уже обсуждают в медицинской среде после трагедии, но пока это остается на уровне предложений, а не приказа.
Это второй случай за короткое время, когда противостояние гражданских и системы мобилизации выливается в физическое насилие: 8 июля во Львове конфликт между примерно 200 людьми и военнослужащими закончился перевернутым служебным автомобилем ТЦК. Разница в масштабе очевидна, но общий знаменатель — эскалация напряжения вокруг мобилизационных процедур, которая не находит выхода в законных процедурах обжалования или диалога.
"Он хотел, чтобы его осмотрели тщательно, жаловался на зубную боль и просил отпустить на несколько дней", — цитирует слова подозреваемого Киевская городская прокуратура.
Параллельно продолжается другая линия реформы: 30 июля ГБР провело обыски более чем в 100 ТЦК по всей стране в рамках операции "Честный призыв" — это о коррупционных схемах уклонения, противоположный полюс проблемы. Реформирование системы мобилизации остается задачей для и.о. министра обороны Евгения Хмары и главнокомандующего Михаила Драпатого, и оно явно не ограничивается борьбой с коррупцией — оно должно включать и физическую безопасность тех, кто работает внутри этой системы ежедневно.
Врач ВВК выполняла служебный долг, когда погибла — и именно этот юридический факт определяет тяжесть статьи, по которой предъявили подозрение. Но вне юридической квалификации остается практический вопрос: сколько еще медиков и работников ТЦК будут работать без какого-либо барьера между собой и человеком, который пришел с ножом в сумке, прежде чем на входах появятся рамки?
