Пять лет назад она стояла рядом с президентом на официальных мероприятиях и объясняла журналистам, что именно имел в виду Зеленский. В воскресенье, 13 сентября, её фамилия оказалась в приложении к решению СНБО — среди десяти человек, которых Офис президента обвинил в распространении дезинформации и российской пропаганды. Речь идёт о Юлии Мендель, пресс-секретарше Владимира Зеленского в 2019–2021 годах.
В документе указано, что санкции применены против 10 российских и украинских лиц за распространение дезинформации и российской пропаганды, а также за поддержку агрессивной политики России против Украины. Ограничения — классический набор санкций: замораживание активов, запрет торговых операций и транзита, приостановление финансовых обязательств, запрет на приватизацию и государственные закупки. Срок действия — десять лет.
Почему именно сейчас
Формальный повод появился ещё в мае. В мае 2026 года в интервью Такеру Карлсону Юлия Мендель утверждала, что украинская делегация на переговорах в Стамбуле весной 2022 года якобы была готова согласиться на все требования РФ ради прекращения войны, ссылаясь исключительно на разговоры с неназванными лицами. В том же разговоре она добавила ещё один сюжет: Мендель утверждала, что в 2019 году во время Нормандского саммита в Париже Зеленский якобы лично пообещал Путину, что Украина не будет вступать в Альянс, хотя никаких документальных подтверждений этому не привела.
Эффект усилила сама платформа. Политолог Валерий Клочок отметил, что интервью выгодно для российской пропаганды из-за подачи и платформы — Карлсон годами работает с нарративами, выгодными Кремлю, и украинская бывшая чиновница в его эфире автоматически придавала этим тезам вес. К тому же скандальное интервью Юлии Мендель Такеру Карлсону совпало с новой волной громких тем вокруг Банковой и Ермака, поэтому высказывания легли на уже разгоревшуюся информационную почву.
Кому это выгодно
Указ №901 подписан в связке с другими санкционными пакетами того же дня — против граждан и компаний РФ, связанных с «Ростехом», и против судов теневого флота. В этом контексте Юлия Мендель попала в список из 10 человек, которые «распространяют дезинформацию и российскую пропаганду, поддерживают агрессивную политику России против Украины» — то есть формально её записали в один ряд с источниками координированного влияния РФ, а не просто с неудобным критиком.
Для Банковой это выгодный ход по двум причинам. Во-первых, он переносит фокус с неудобных вопросов об Ермаке на личность, чья репутация уже подорвана противоречивыми заявлениями. Во-вторых, он посылает сигнал другим бывшим чиновникам: публичная критика, подкреплённая якобы «разговорами с людьми», теперь может стоить не только репутации, но и активов.
Реакция противников
В Офисе президента ещё в мае дали понять, как там относятся к словам Мендель.
«Эта дама не участвовала в переговорах, не участвовала в принятии решений, давно не в себе, а кто ей там что рассказывает и было ли это на самом деле — комментировать несерьёзно», — заявили журналистам в ОП.
Министр иностранных дел Андрий Сибига пошёл ещё жёстче: Сибига назвал выступление Мендель выпадом против Украины, который наносит ущерб интересам страны и играет на руку российским нарративам, подчеркнув, что слова Мендель — это выпад не против президента, а против собственной страны.
Сама Мендель на санкции ответила другим аргументом — не о содержании своих заявлений, а о самой процедуре. Бывшая пресс-секретарша назвала ограничения против неё антиконституционными, подчеркнув, что речь идёт о санкциях против гражданки Украины, введённых указом СНБО без судебного решения или приговора.
Честный фрейм
Здесь сходятся две правды, которые не отменяют друг друга. Заявления Мендель о Стамбуле и Нормандии не подтверждены никаким документом и противоречат позиции Офиса президента, а сама она не имела доступа к переговорам после увольнения в 2021 году. Но и механизм, которым государство ответило, — не суд, не расследование, а указ СНБО с десятилетним сроком действия против собственной гражданки — это инструмент, который Украина ранее применяла преимущественно против иностранных агрессоров и коллаборантов.
Вопрос на ближайшие месяцы простой: обжалует ли Мендель указ в Верховном Суде, как это уже делали другие фигуранты персональных санкций, и выдержит ли документ проверку на соответствие Конституции, если предметом ограничений становятся слова, а не доказанное сотрудничество с агрессором?
