Спецпредставители президента США Стив Виткофф и Джаред Кушнер за три дня успели побывать в Кремле и в Киеве, пожать руки Путину и Зеленскому, сделать по несколько заявлений в каждой столице — и не привезти ни одного документа, который можно было бы назвать соглашением. Президент Международного института исследований безопасности Алексей Буряченко в комментарии УНН называет это "разморозкой" процесса, который полгода стоял на месте. Разморозка — это не прорыв. Это разница между "ничего не происходит" и "что-то снова движется", и путать эти два состояния дорого стоит, когда речь идет о войне.
Что реально произошло 5–6 сентября
5 сентября Виткофф и Кушнер провели в Кремле более трехчасовую встречу. Виткофф и Кушнер встретились с Путиным в Кремле, переговоры длились более трех часов. В Москве к разговору присоединились советник Путина Юрий Ушаков и Кирилл Дмитриев, обсуждение, по словам Ушакова, касалось войны, экономических вопросов и потенциальных совместных проектов США и России. На следующий день делегация впервые приехала в Киев — это была их первая поездка на Украину с момента, когда они взяли на себя ведущую роль в усилиях администрации США по прекращению войны. Переговоры в столице прошли в три сессии, сначала Виткофф и Кушнер встретились с украинской стороной, а затем к разговору присоединились представители Великобритании, Франции и Германии.
Формального результата — ни документа о прекращении огня, ни рамочного соглашения — по итогам не появилось. Наиболее конкретное, что прозвучало публично: главная задача США — сблизить позиции Украины и России, сузить круг разногласий и наладить коммуникацию между сторонами, а сам Кушнер предложил возобновить трехсторонний формат переговоров между США, Украиной и Россией. Это декларация о намерении говорить далее, а не обязательство чего-то конкретного.
Механизм, которого нет
Буряченко обращает внимание на ключевую деталь: американские посланцы — не авторы стратегии.
Виткофф и Кушнер — это не архитекторы переговорного процесса. Они представители Дональда Трампа, которые выполняют его поручения. Они приехали, передали, послушали, сделали определенные заявления, провели коммуникацию. Архитектором переговорного процесса является Марко Рубио, и именно этот человек в согласовании с Трампом будет определять дальнейшие переговорные стратегии
Это означает, что любой "хороший разговор" в Киеве или Москве не создает механизм выполнения: нет учреждения, которое фиксирует договоренности, нет сроков, нет санкции за их невыполнение. Трехсторонний формат, который предлагает Кушнер, — это процедура для разговора, а не гарантия результата. Даже временное перемирие, о котором говорилось во время визита, держится исключительно на политической воле сторон продолжать молчать о нарушениях, а не на каком-то подписанном механизме.
Как реагируют стороны
Зеленский после встреч поблагодарил американских посланцев и подчеркнул, что благодарит представителей президента США за визит в Киев, отметив, что уже произошло несколько раундов разговоров, и главное — достичь мира достойного, надежного и долгосрочного для Украины. Тональность подчеркнуто позитивная, но без конкретики относительно условий.
Москва тоже говорила осторожно-приязно, без уступок. Российская сторона назвала переговоры конструктивными и полезными, однако не сообщила о согласовании прекращения огня или других ключевых решений, вновь настаивая на учете своих так называемых "первопричин конфликта". То есть риторическая температура повысилась, а позиция относительно территорий и статуса Украины — нет. По оценке Буряченко, это не случайность:
С большой вероятностью Украина будет входить в зиму в состоянии войны. По крайней мере из той публичной риторики, которую мы услышали, Соединенные Штаты пока не планируют достаточно давить на путина и российскую федерацию. Без дополнительного давления — и европейского, и американского — надеяться, что путин просто согласится на невыгодные для него условия, точно не стоит
Европейские советники по национальной безопасности Британии, Франции и Германии не случайно присоединились именно к части встреч в Киеве. Буряченко объясняет это присутствие прямым страхом Брюсселя остаться вне договоренностей:
Европейцам сейчас чрезвычайно важно быть в контексте этих переговоров, быть интегрированными и в сам процесс, и, самое важное, в договоренности, которые гипотетически могут быть достигнуты при посредничестве Соединенных Штатов. Для европейцев важно, чтобы Украина случайно не согласилась на условия, которые привезли американцы, потому что если в такую договоренность не будут интегрированы интересы Европы, то россия может после этого переключиться на угрозы именно Европе
Четыре разные цели под одной вывеской "мир"
Политолог раскладывает участников процесса по реальным, а не декларируемым интересам:
- США — политический балл для Трампа перед промежуточными выборами в Конгресс в ноябре, а не мир как самоцель
- россия — завершение войны исключительно на собственных условиях, без отказа от "первопричин"
- Европа — гарантия, что любое соглашение не оставит континент один на один с усиленной россией
- Украина — единственная сторона, которой нужен именно мир, а не тактический выигрыш
Каждый из акторов в этом переговорном процессе пришел реализовать свои конкретные приоритеты и цели. Это только поверхностная цель — достижение мира. Соединенным Штатам нужно усиление позиции Трампа и, соответственно, Республиканской партии перед выборами. Европейцам нужно, чтобы россия не напала на них после достижения соглашения. России нужно завершение войны на ее условиях, а по сути единственной страной, которой просто нужен мир — это Украина
Именно разногласие целей — а не недостаток доброй воли отдельных переговорщиков — и является настоящей причиной того, почему "разморозка" диалога едва ли быстро превратится в соглашение.
Что это означает в ближайшие месяцы
Буряченко напоминает о двух реальных ограничителях давления: Вашингтон хочет получить договоренность до зимы и для этого ищет формулу, на которую согласились бы и Москва, и Киев, но американский санкционный законопроект вряд ли будет принят до выборов, а Европе будет сложно быстро согласовать новый пакет ограничений. В такой конфигурации единственным реальным инструментом давления на россию остаются украинские дальнобойные удары — не дипломатия, а военная способность.
Если к концу октября ни один из участников — ни Вашингтон, ни Брюссель — не объявит о конкретных санкционных или военных шагах с крайними сроками выполнения, это будет означать, что план "минимум" (просто поддерживать диалог живым) окончательно победил план "максимум" (завершить войну до выборов), и Украина действительно будет входить в зиму без соглашения — но и без формального провала переговоров, который можно было бы кому-то предъявить.
