Юрий Ушаков вышел к журналистам после встречи Путина со Стивом Виткоффом и Джаредом Кушнером и сказал фразу, которую стоит прочитать дважды: переговорщики "достаточно детально" обсуждали экономические вопросы и "потенциальные большие взаимовыгодные российско-американские проекты". Война продолжается, Донбасс под ударами, а речь уже идет о совместном бизнесе.
The New York Times со ссылкой на двух американских чиновников, знакомых с ходом переговоров, сообщает, что администрация Трампа рассматривает возможность заключить деловые сделки с Россией еще до мирного соглашения с Украиной. Логика одного из собеседников издания проста: договоренности до окончания войны должны показать, что Вашингтон всерьез настроен на "перезагрузку отношений" с Москвой — и именно эта серьезность должна подтолкнуть российскую элиту давить на Путина ради мира.
Кнут есть, пряник — под вопросом
Формально стратегия Белого дома выглядит как классический "кнут и пряник". Трамп подписал закон о санкциях против России, призванный давить на Путина, чтобы тот прекратил войну. Но в то же время лидер Белого дома рассматривает варианты налаживания отношений с РФ — то есть пряник предлагается параллельно с кнутом, а не после него.
Здесь и возникает первая трещина между декларацией и обязательством. Представитель Белого дома уже публично отрицал саму рамку NYT, заявив, что деловые сделки с Россией не будут заключаться, пока продолжается война на Украине. Но ранее сам Трамп говорил иначе — и именно это расхождение между заявлениями администрации и показывает, насколько "перезагрузка" является скорее пробным зондом для Кремля, чем согласованным курсом.
«Экономические вопросы и потенциальные большие взаимовыгодные российско-американские проекты обсуждались достаточно детально»
Механизм исполнения: которого просто нет
В сообщении NYT нет ни одного пункта о том, как именно гипотетические сделки должны были бы приобрести юридическую форму до завершения войны: будут ли это межправительственные меморандумы, частные контракты американских компаний под политическим патронажем Вашингтона, или просто разрешения на работу в обход части санкционного режима. Речь идет о сферах — от энергетики до, по другим данным, сотрудничества в Арктике — но не о сроках, субъектах сделок или механизме их принятия.
В то же время Конгресс США только что провел через обе палаты санкционный пакет с тарифами до 100% для тех, кто торгует с Россией — решение, которое затрудняет любую быструю "экономическую оттепель" независимо от того, чего хочет Белый дом. Республиканцы и демократы в Конгрессе убеждены, что только усиление экономического и военного давления на Кремль может заставить Путина прекратить войну — и это прямо противоречит логике "пряника в обмен на мир", которую описывает NYT.
Что говорит другая сторона
Реакция Кремля полностью соответствует ожиданиям: Ушаков охотно подтвердил факт переговоров о совместных проектах, ибо для Москвы любое упоминание об экономическом сближении с США — это уже дипломатическая победа независимо от дальнейшего развития событий. Но из того же сообщения NYT известно, что Путин сказал американским переговорщикам, что захватит Донбасс в течение нескольких месяцев — и Кушнер с ним не согласился. То есть на одной и той же встрече речь шла одновременно о "взаимовыгодных проектах" и о планах дальнейшего захвата украинской территории.
Кушнер после поездки в Москву и Киев открыто выразил сомнение, готов ли Путин к реальным переговорам. Это ключевая деталь: человек, который сам ведет переговоры о возможных экономических сделках с Россией, публично не уверен в намерениях другой стороны относительно мира вообще.
- Премьер Чехии Бабиш заявил, что для завершения войны давить якобы нужно не только на Путина, но и на Зеленского — риторика, которая вписывается в общий тренд размывания ответственности за агрессора.
- 5 сентября Виткофф и Кушнер побывали в Москве, а уже 6 сентября — впервые в Киеве, где поднимали тему энергетического перемирия.
Что это означает на самом деле
На данный момент у нас есть не решение, а сигнал, и даже этот сигнал противоречит сам себе: одни источники администрации намекают на сделки до мира, другие официально это отрицают, а Конгресс параллельно затягивает санкционный винт. Для Кремля любое публичное упоминание о "взаимовыгодных проектах" — это уже инструмент внутренней пропаганды о том, что санкции не работают и со США можно вести бизнес несмотря на войну.
Вопрос, который остается открытым: станет ли обсуждение экономических проектов реальным рычагом, способным заставить окружение Путина давить на него ради мира, или Кремль просто будет использовать сами переговоры как доказательство того, что изоляция исчерпала себя — без каких-либо уступок по Донбассу или прекращению боевых действий.
