Двадцать одно судно за два дня. Именно столько торговых и танкерных кораблей пересекло Ормузский пролив в выходные 4–5 апреля — наивысший показатель с начала обострения вокруг Ирана.
Пролив — это 33 километра воды между Ираном и Оманом, через которые проходит около 20% мировой торговли нефтью. Тегеран неоднократно угрожал его заблокировать: в ответ на санкции, на военное присутствие США, на поддержку Израиля. Угрозы звучали — пролив работал. Но пик трафика именно сейчас требует объяснения.
Почему сейчас больше судов, а не меньше
Парадокс объясняется несколькими факторами. Во-первых, часть покупателей иранской нефти — прежде всего китайские НПЗ — наращивает импорт до введения новых американских тарифов и возможного усиления санкционного давления администрации Трампа. Во-вторых, суда, которые ранее обходили регион из-за рисков хуситских атак в Красном море, частично возвращаются на традиционные маршруты: Ормуз выглядит более предсказуемым, чем Баб-эль-Мандеб.
То есть рост трафика — не сигнал дезэскалации. Это сигнал того, что глобальная логистика пересчитывает риски в реальном времени и выбирает меньшее зло.
Иранский рычаг: реальный или декоративный
Корпус стражей исламской революции (КСПР) имеет технические средства для частичного нарушения судоходства — мины, скоростные катера, береговой ракетный комплекс. Но полная блокировка пролива означала бы удар по собственному нефтяному экспорту Ирана, который идет тем же коридором, и почти гарантированный военный ответ США и союзников.
Именно поэтому за десятилетие угроз блокирование так и не произошло. Вместо этого Иран использует пролив как инструмент давления — задерживает отдельные суда, демонстрирует присутствие флота, имитирует маневры перехвата. Это дорого обходится страховым рынкам и дешево обходится Тегерану.
Что меняет рекордный трафик
Для Украины контекст не абстрактный: цена нефти, которая формируется в том числе благодаря ормузскому трафику, прямо влияет на доходы России. Каждый квартал, когда нефть держится выше $70, — это миллиарды в бюджет Кремля. Рекордный трафик через пролив давит цену вниз за счет увеличения предложения на рынке — и это один из немногих механизмов косвенного экономического воздействия на российскую военную машину, который работает без какого-либо решения Запада.
Если администрация Трампа все же усилит санкции против иранского экспорта и трафик через Ормуз резко упадет — будет ли готов рынок компенсировать выпадение иранских объемов без нового ценового скачка, который снова наполнит российскую казну?
