Когда 28 февраля США и Израиль начали военную операцию против Ирана, финансовые рынки отреагировали мгновенно. Цена на нефть Brent пересекла отметку $95 за баррель и продолжила расти. По данным Rystad Energy и организации Global Witness, проанализированным The Guardian, в первый месяц конфликта сто крупнейших нефтегазовых компаний мира зарабатывали более $30 млн сверхприбылей в час — разница между ценой $70/баррель до войны и $100/баррель после её начала.
Кто в плюсе
Лидер рейтинга — Saudi Aramco: по прогнозам, к концу 2026 года саудовская государственная компания получит дополнительно $25,5 млрд. На втором месте — Kuwait Petroleum Corp. с $12,1 млрд. ExxonMobil замыкает тройку с $11 млрд сверхприбылей.
Но есть и неожиданный бенефициар. Как сообщает OilPrice.com, российские Газпром, Роснефть и Лукойл вместе могут собрать до $24 млрд дополнительной прибыли — несмотря на санкции и ограничения на морские перевозки. По данным Центра исследований энергетики и чистого воздуха (CREA), только за первые две недели после начала боевых действий Россия заработала около €6 млрд на экспорте ископаемого топлива.
«Сверхприбыли выходят из карманов обычных людей — когда те платят больше за топливо и отопление»
The Guardian
Парадокс для Киева
Ситуацию усложняет специфический геополитический узел, который описывает EUobserver: Украина системно атакует нефтяную инфраструктуру России — НПЗ, танкеры, логистические узлы. Цель — перекрыть Москве возможность монетизировать высокие цены. Однако закрытие Ормузского пролива Ираном — ответ на удары США и Израиля — вывело с глобального рынка около 12 млн барелей в сутки, или 12% мировых поставок. Это поднимло цены до рекордных $150/баррель. Парадокс: чем эффективнее удары Украины по российской инфраструктуре, тем больше сами же союзники Киева страдают от дорогих энергоносителей дома.
Что делает Брюссель
Пять министров финансов ЕС — от Испании, Германии, Италии, Португалии и Австрии — направили в Еврокомиссию совместное письмо с требованием ввести блоковый налог на сверхприбыли энергетических компаний. Еврокомиссия подтвердила, что рассматривает этот механизм — аналогичный тому, который действовал в 2022 году после полномасштабного вторжения России и тогда собрал около €28 млрд в государственные казны.
По данным Euronews, только на субсидирование и искусственное ограничение цен на топливо 22 страны ЕС уже потратили €9 млрд с начала конфликта — в дополнение к €13 млрд дополнительных расходов на импорт энергоносителей по более высоким ценам.
- Десятки стран сократили акцизы на топливо, чтобы сдержать внутренние цены — и одновременно недополучают деньги в бюджет.
- Критики налога на сверхприбыли предупреждают: он может сдержать инвестиции в новые проекты и ускорить рост цен.
- 350.org и аналитический центр E3G предлагают направить собранные средства на ускорение перехода к возобновляемым источникам — чтобы не повторять этот сценарий снова.
Главный редактор отдела расследований Global Witness Патрик Гейли назвал эти сверхприбыли «сигналом тревоги об опасности зависимости от ископаемого топлива» — формулировка, которую организация уже использовала в 2022-м, и которая тогда ничего существенного не изменила.
Если Еврокомиссия всё же введет налог на сверхприбыли и направит средства на возобновляемую энергетику — а не на заплатывание бюджетных дыр, как это произошло в 2022-м, — тогда иранский кризис может стать единственным прецедентом, когда военный конфликт ускорил, а не замедлил зелёный переход. Но это «если» пока остаётся без ответа в Брюсселе.
