С 4 по 10 мая из Новороссийска вышел только один танкер с нефтью. По данным Bloomberg, это обрушило среднюю недельную цифру экспорта до 3,64 млн баррелей в сутки — первое падение с марта. Для сравнения: неделей раньше — 3,68 млн. Разница невелика в процентах, но это уже минус в бюджете, из которого финансируется война.
Три фактора, совпавшие
Bloomberg называет два возможных объяснения остановки — неблагоприятная погода и угроза атак украинских дронов. Но есть и третье, официальное: в мае «Транснефть» объявила о 90-дневном запрете на работу причала №8 после внеплановой проверки органом надзора за транспортом.
«Временный запрет на операции введен на нефтяном причале №8. НКМП обязана устранить все выявленные нарушения до 30 июня 2025 года»
— заявление «Транснефти», цитируемое Reuters
Проверки, по данным Rigzone, проводятся по приказу Путина после масштабного разлива нефти в Черном море в декабре прошлого года — и охватывают также порты Тамань и Туапсе. То есть регуляторное давление на всю черноморскую инфраструктуру возросло системно, а не только в Новороссийске.
Параллельно — дроны. Ранее украинские беспилотники уже заставляли «Транснефть» останавливать прокачку нефти до порта, а атака на нефтебазу «Шесхарис» повредила береговые сооружения. Два терминала близ Новороссийска — «Шесхарис» и терминал Каспийского трубопроводного консорциума — вместе перекачивают более 2 млн баррелей в сутки, что делает любую остановку здесь ощутимой для мирового рынка.
Что это означает для Кремля
Цены на российскую нефть с черноморских и тихоокеанских портов, по данным Bloomberg со ссылкой на Argus Media, уже упали до самого низкого уровня с начала полномасштабного вторжения в 2022 году. Давление одновременно с трех сторон — регуляторное, безопасности и ценовое — сокращает маржу, которую Москва может направить на оборонный бюджет.
- Регулятор закрыл причал №8 до конца июня
- Дроны создают постоянную неопределенность для танкерных операторов
- Цена Urals на минимуме с 2022 года
При этом «Транснефть» отказывается комментировать любые остановки, связанные с инцидентами безопасности, — что затрудняет внешнюю оценку реальных потерь.
Если запрет на причал №8 будет действовать до 30 июня, а дроновые угрозы не исчезнут, ключевой вопрос — удастся ли России компенсировать черноморское выпадение через балтийские и дальневосточные порты настолько быстро, чтобы не почувствовать это в бюджете уже в июне.
