В середине апреля Фатих Бироль, директор Международного энергетического агентства (МЭА), дал Associated Press интервью из парижского офиса с видом на Эйфелеву башню. Слова были несоответствующи виду: он назвал текущую ситуацию «самым серьезным энергетическим кризисом, который мы когда-либо переживали».
Что происходит с проливом
Война США и Израиля против Ирана, начавшаяся 28 февраля 2026 года, практически остановила судоходство через Ормузский пролив. После провала мирных переговоров США ввели морскую блокаду иранских портов. Сейчас в Персидском заливе стоят в очереди более 110 танкеров с нефтью и более 15 газовозов — они не могут выйти.
До конфликта через пролив проходило около 25% мировой морской торговли нефтью и 20% сжиженного газа. Цена нефти Brent превысила $100 за баррель. Авиатопливо в Европе подскочило до рекордных $1 838 за тонну — более чем в два раза выше довоенного уровня, по данным Gulf Business.
Шесть недель — это сколько?
«В Европе у нас осталось топливо для самолетов примерно на шесть недель. Если мы не сможем открыть Ормузский пролив — могу сказать, что скоро мы услышим новости о том, что некоторые рейсы из города А в город Б могут быть отменены из-за нехватки топлива».
Фатих Бироль, директор МЭА, Associated Press
Шесть недель от середины апреля — это конец мая. Именно тогда в Европе традиционно стартует пиковый туристический сезон. Ассоциация аэропортов ACI Europe еще 10 апреля предупредила Еврокомиссию, что системный дефицит авиатоплива станет «реальностью для ЕС», если проход через пролив не восстановится «в любом значимом и стабильном виде» в течение трех недель. По оценкам ACI, авиасообщение генерирует 851 млрд евро ВВП для европейских экономик и поддерживает 14 млн рабочих мест.
Когда «возможно» становится «системным»
Клаудио Галимберти, главный экономист Rystad Energy, в комментарии CNBC сформулировал это без дипломатических оговорок: ситуация «в значительной степени зависит от того, сколько баррелей потечет через пролив». И далее: «В течение следующих трех-четырех недель ситуация может стать системной — то есть в мае и июне вы уже можете увидеть значительное сокращение рейсов по всей Европе».
Авиакомпании уже реагируют: часть маршрутов сокращена, билеты дорожают. Но при нынешнем темпе расходования запасов рыночные механизмы не поспевают за физическим дефицитом.
Иранский «шлагбаум»
Отдельной проблемой является то, что открытие пролива не означает автоматического возврата к норме. Иранская ИРГК ввела фактический режим «платного шлагбаума»: суда обязаны предоставить полную документацию, получить коды допуска и принять эскорт через единый контролируемый коридор. По крайней мере два судна уже заплатили сбор в юанях. Бироль предупредил, что легализация такого механизма создаст прецедент, который затем можно будет применить к другим ключевым морским путям, в частности Малаккскому проливу.
Даже если пролив откроют, восстановление довоенных объемов производства займет месяцы: по словам Бироля, более 80 ключевых энергетических объектов в регионе повреждены, более трети — серьезно или очень серьезно.
Переговоры между США и Ираном должны состояться в Исламабаде, но Тегеран связывает их с уступками по Ливану и санкциям. Если к концу апреля договоренностей не будет — смогут ли европейские авиакомпании пережить пиковое лето без рационирования топлива?
