Представьте себе скважину на Полтавщине, которая давала газ годами. После массированного удара зимой 2024–2025 — молчит. Умножьте это на десятки объектов по всей стране, и получите цифру, которую в мае 2025 года озвучил премьер Денис Шмыгаль: 16,97 млрд кубометров — самый низкий показатель добычи за многие годы.
Для сравнения: в 2024 году Украина добыла более 19 млрд кубометров. Падение — более чем на 10% за один год.
Ракеты как инструмент энергетической деградации
Шмыгаль ещё в апреле 2025 года объяснял механику: в течение зимы российские удары по газодобывающей инфраструктуре уничтожили мощности, которые давали почти 50% от всего объёма добычи. Это не метафора — это конкретные компрессорные станции, трубопроводы, наземная обвязка скважин. Восстановить их быстро невозможно: часть объектов находится в зонах риска повторных ударов.
Именно поэтому даже «лучше прогноза» читается с оговоркой. Да, официальный прогноз предполагал ещё меньший — Шмыгаль назвал результат на 2,4 млрд кубометров выше ожидаемого. Но базой сравнения служил уже скорректированный, заниженный план, а не довоенный потенциал отрасли.
Частные игроки растут — «Укргазвидобування» падает
Внутри отрасли — разрыв. Частные компании увеличили добычу на 14%: они более мобильны, быстрее переориентируют буровые бригады, меньше зависят от централизованной инфраструктуры, ставшей мишенью. В то же время государственная «Укргазвидобування», которая формирует львиную долю общего показателя, понесла наибольшие потери именно из‑за масштаба и географии своих активов.
Эта асимметрия важна: она означает, что восстановление добычи будет зависеть не только от ситуации с безопасностью, но и от того, насколько государство готово предоставить частному капиталу — в том числе иностранному — реальный доступ к месторождениям, а не только декларативные приглашения на конференциях.
Что это означает для энергобаланса
Украина потребляет примерно столько же газа, сколько добывает — либо импортирует разницу. При добыче ниже 17 млрд кубометров и сохранении текущего уровня потребления зависимость от импорта растёт. В 2025 году это происходит на фоне отсутствия транзита российского газа через украинскую ГТС — соглашение между «Нафтогазом» и «Газпромом» не было продлено с 1 января 2025 года.
Другими словами, Украина одновременно потеряла и транзитный доход, и часть собственной добычи — и вынуждена балансировать за счёт подземных хранилищ и реверсных поставок из Европы.
Восстановление под обстрелами
Отрасль пытается адаптироваться: часть компаний переносит наземную инфраструктуру под землю или маскирует её, инвестирует в резервирование. Но это стоит денег и времени — двух ресурсов, которых в военной экономике хронически не хватает.
Вопрос, который остаётся открытым: если интенсивность ударов по энергетике в 2025–2026 годах не снизится, сможет ли рост частной добычи на 14% компенсировать дальнейшие потери государственного сектора — или мы увидим ещё один рекордно низкий показатель в следующем году?
