Представьте простую схему: сначала появляется внутренний документ, который даже не является доказательством в суде. Затем на его основе детектив пишет рапорт. Далее — регистрация в ЕРДР, обыск, заблокированные счета, люди в балаклавах в вашем офисе. И лишь где-то в конце этой цепи, возможно, суд установит, было ли нарушение вообще. Это не гипотетический сценарий — это задокументированная практика Бюро экономической безопасности, которую сейчас ощутила на себе вся отрасль гражданской авиации.
Украине потребуется почти 600 миллиардов долларов на восстановление, и львиную долю этой суммы должны дать частные инвесторы, а не доноры. Но инвестор не читает Уголовно-процессуальный кодекс. Он видит новость: в компанию зашли с обыском. Для него не имеет значения, БЕБ это, ДБР или СБУ — важно, что бизнес стал объектом уголовного преследования, а значит, рискован.
Документ, которого нет в перечне доказательств
Юрист Юридической группы LCF Андрей Ищик объясняет механизм предельно конкретно: аналитик БЕБ обрабатывает электронные базы, рассчитывает вероятные убытки бюджета — и этот документ сам по себе ничего не устанавливает. Но именно он становится триггером для блокирования счетов и обысков.
Уголовно-процессуальный кодекс четко определяет, что является доказательством: показания, вещественные доказательства, документы, заключения экспертов. Аналитического продукта БЕБ в этом перечне нет — по своей природе он ближе к заключению специалиста, который доказательством в уголовных производствах не является. Эту позицию, по словам Ищика, уже поддерживал Кассационный уголовный суд.
Логика должна была бы работать так: сначала устанавливается налоговое нарушение, затем — при наличии умысла — уголовная ответственность. На практике же последовательность часто перевернута.
Пять авиакомпаний и одна проверка с нарушением
Самый показательный пример — авиаотрасль. БЕБ расследует дела как минимум против пяти перевозчиков, включая МАУ, "Констанду", "Ургу", Н3Operations и "Скайлайн", считая, что они должны были платить дополнительные 15% налога с лизинговых платежей за самолеты и вертолеты, приравнивая эти платежи к роялти.
Вот в чем парадокс: по данным Государственной налоговой службы, авиакомпании проходили налоговые проверки, и лишь в одном случае из всех было установлено нарушение. Заместитель директора департамента трансфертного ценообразования ДНС Виктория Касьян подтвердила это прямо — переквалификацию лизинга в роялти сделали по результатам "только одной проверки".
Это не помешало открыть уголовные дела против других компаний с доначислениями за семь лет работы. При этом аренда самолетов — стандартная практика для примерно 40 украинских перевозчиков, поэтому список подозреваемых может расширяться практически бесконечно.
"Иностранный фонд не разбирается, как называется тот правоохранительный орган, который положил компанию лицом в пол и проводит обыски. Он видит одно: значит, там ужасный уголовный преступник. Никого не интересует, будет вердикт или нет — деньги в эту сферу вкладывать больше не будут", — объясняет первый заместитель председателя комитета Верховной Рады по финансам Ярослав Железняк.
Где граница между ошибкой и преступлением
Ключевая юридическая деталь, которую часто игнорируют в публичной дискуссии: для уголовной ответственности за уклонение от уплаты налогов недостаточно просто назвать сумму неуплаченного. Нужно доказать умысел — что лицо знало о конкретном обязательстве и сознательно его не выполнило.
Спорное толкование нормы или иное понимание юридической природы операции — это не уклонение. А в кейсе с лизингом речь идет именно о толковании: следователи трактуют воздушные суда как "оборудование", а не транспортные средства, игнорируя международные конвенции об избежании двойного налогообложения, которые имеют приоритет над национальным законодательством и которые Украина сама ратифицировала.
Налоговое законодательство по лизингу не менялось десятилетиями. Вопрос: почему вдруг сейчас накопилось сразу пять уголовных дел на одинаковую тему, "написанных под копирку" после публикации одной статьи команды ДНС в 2024 году?
Что это означает для каждого, кто считает деньги
Почти каждая пятая жалоба к Совету бизнес-омбудсмена сегодня касается именно необоснованных действий правоохранительных органов — это уже не отдельные случаи, а системная статистика.
Для авиакомпаний, которым после открытия неба потребуются новые самолеты, лизингодавцы и иностранный капитал, это вопрос не абстрактный. Лизингодавец, рассматривающий сделку с украинским перевозчиком, теперь должен учитывать риск: даже успешно пройденная налоговая проверка не гарантирует защиту от уголовного дела, основанного на внутренней аналитике.
Если БЕБ и далее будет использовать аналитические справки как фактическое основание для обысков без предварительного установления налогового обязательства через согласованное налоговое уведомление-решение, каждая отрасль с международными контрагентами — от агро до IT — рискует повторить судьбу авиаперевозчиков. Вопрос не в том, есть ли у системы полномочия расследовать экономические преступления, а в том, готова ли она доказать умысел до, а не после обыска.
