24 апреля Украина вернула 193 военных из российского плена. Среди них — защитники, на которых Россия успела завести уголовные дела: как правило, по статьям об «терроризме» или «участии в незаконных вооруженных формированиях». Часть из них содержалась в Чечне.
Фотографии с места обмена зафиксировали истощенных людей, которых встречали медики и представители Координационного штаба по обращению с военнопленными. Более подробное медицинское состояние бойцов официально не раскрывается — стандартная практика для первых часов после возвращения.
Содержание в Чечне — отдельная переменная в этой истории. Правозащитники фиксируют, что условия в чеченских местах несвободы отличаются от общероссийских СИЗО и лагерей: меньший уровень внешнего контроля, выше риск пыток и ниже вероятность посещения Международным комитетом Красного Креста, который и без того имеет ограниченный доступ к украинским военнопленным на всей подконтрольной России территории.
Уголовные дела как инструмент давления — не новая практика. Россия возбуждает их систематически: это позволяет содержать человека дольше даже после потенциального обмена, торговаться за более высокую «цену» или просто осложнять переговорный процесс. Женевская конвенция запрещает преследование комбатантов за правомерное участие в боевых действиях, но Россия её положения игнорирует, а международного механизма принуждения к исполнению фактически не существует.
В целом с начала полномасштабного вторжения Украине удалось вернуть более 3 800 военных и гражданских. Количество тех, кто до сих пор находится в плене, официально не подтверждено — оценки варьируются от нескольких тысяч до десятков тысяч человек в зависимости от источника и методологии подсчета.
Вопрос, который остается без ответа после каждого такого обмена: существует ли у Украины и её партнеров конкретный правовой механизм противодействия российской практике уголовного преследования пленных — и если нет, то когда именно его появление станет условием для следующего раунда переговоров?
