В день очередного обмена военнопленными, 5 июня 2026 года, уполномоченный Верховной Рады по правам человека Дмитрий Лубинец провел первую рабочую встречу с новым омбудсменом России Яной Лантратовой. Как сообщил сам Лубинец в соцсетях, переговоры длились более трех часов.
О чем договорились — и что не подписали
По итогам встречи стороны декларативно договорились о шести направлениях работы: верификации и возвращении военнопленных и незаконно удерживаемых гражданских лиц; передаче писем и посылок от пленных их семьям; взаимных посещениях и проверке условий содержания; воссоединении семей; установлении судьбы пропавших без вести. Отдельно — провести сверку всех имеющихся списков лиц в местах лишения свободы.
Никакого публичного документа с сроками или механизмом мониторинга выполнения опубликовано не было. Договоренности существуют в формате устных заявлений омбудсмена — без подписи, без третьей стороны в качестве гаранта. Предыдущие встречи с Москальковой проходили при участии МККК; будет ли сохранен этот формат с Лантратовой — Лубинец не уточнил.
Конкретный результат дня — иной: по данным Интерфакс-Украина, пятеро украинских граждан вернулись на подконтрольную правительству территорию из временно оккупированных районов, три семьи воссоединились.
Кто такая Лантратова
Яна Лантратова, 37 лет, сменила Татьяну Москалькову после десяти лет на должности — Госдума назначила её 14 мая 2026 года голосами 301 депутата. До этого она была депутаткой от фракции «Справедливая Россия — За правду» и возглавляла комитет по развитию гражданского общества.
«Лантратова полностью поддерживает официальную линию российской власти. Её назначение расценивают как переход института омбудсмена в еще более непубличный и контролируемый формат».
Главком, со ссылкой на аналитиков
Карьеру она начинала в «Молодой гвардии Единой России», затем — в президентском совете по правам человека и структурах Администрации президента РФ. В 2024 году выступала на «Соловьев-лайв», рассказывая о поездках по регионам, откуда на фронт отправлялось больше всего контрактников.
Критически важный контекст: СБУ еще в 2024 году уведомила Лантратову о подозрении в причастности к принудительному вывозу детей из оккупированного Херсона. После деоккупации города следователи обнаружили в Доме ребенка документы с её подписью. Международный уголовный суд квалифицирует депортацию украинских детей как военное преступление.
Парадокс гуманитарного трека
Лубинец и ранее контактировал с Москальковой — несмотря на то, что та была под санкциями ряда стран. Логика была прагматичной: канал связи важнее репутации собеседника, если он дает результат в виде живых людей. Та же логика применяется теперь к Лантратовой — женщине, которой украинская прокуратура выдвинула подозрение в военном преступлении.
Это не моральное осуждение переговоров: в условиях отсутствия дипломатических отношений гуманитарный трек остается единственным официальным каналом между двумя государствами по судьбам конкретных людей. Но это и не повод игнорировать, кем является собеседник вне переговорной комнаты.
«Чистый лист», о котором говорит Лубинец, на самом деле не пуст: он наследует и наработки предыдущих встреч, и все юридические подозрения в отношении нового партнера.
Верификация списков военнопленных — важнейшая из озвученных договоренностей, так как именно расхождение в списках блокирует обмены. Если в течение двух-трех месяцев никакая совместная сверка публично подтверждена не будет — «чистый лист» окажется очередной декларацией без последствий.
