Когда 26 июня произошелочередной обмен пленными, омбудсмен Дмитрий Лубинец воспользовался возможностью для встречи с российским уполномоченным Яной Лантратовой. Результат — не соглашение, а набор договоренностей: взаимные посещения пленных, верификация украинцев в русском плену, и главное — обмен большими списками военнослужащих, пропавших без вести при особых обстоятельствах.
Что стоит за словом «список»
Единый реестр лиц, пропавших без вести при особых обстоятельствах, содержит данные о более чем 80 тысячах людей — военных и гражданских. По данным правозащитного центра ZMINA, реальная цифра может быть еще выше: часть пропавших на оккупированных территориях просто не попадает в реестр.
Передача списков — это не подтверждение статуса. Это запрос: проверьте, находится ли этот человек у вас. Ответ зависит исключительно от доброй воли стороны, получившей перечень.
«Для меня главное — результат, который поможет нашим гражданам: тем, кто в плену. Пропавшим без вести. Их близким»
Дмитрий Лубинец, омбудсмен Украины
Параллельный процесс — с другой стороны фронта
Пока Киев ищет своих, более 100 тысяч российских семей обратились к украинскому проекту «Хочу найти», чтобы узнать судьбу своих родных. По данным Kyiv Independent, только в мае 2025 года проект получил рекордные 12 320 запросов — больше всего с момента запуска в январе 2024-го. Кремль официально скрывает масштабы потерь, поэтому часть российских семей ищет ответы в Украине.
Это создает асимметрию: Украина публично верифицирует пропавших россиян, Россия — нет. Лубинец это понимает и поэтому настаивает на взаимности как условии продолжения работы.
Что не сказано вслух
Ни одна из договоренностей 26 июня не имеет механизма контроля. Нет сроков ответа на переданные списки, нет третьей стороны, которая бы фиксировала выполнение. По словам представителя ГУР Андрея Юсова, Россия систематически затягивает переговоры, выдвигает нереалистичные требования и оказывает информационное давление — «весь арсенал остался неизменным с начала полномасштабного вторжения».
- Среди возвращенных в рамках обмена «1000 на 1000» были бывшие осужденные, которые уже находились под депортацией — не боевые пленные
- Ни одного бойца из «Азова» в последних обменах не было
- Окончательная верификация большинства пропавших возможна только после деоккупации
Это означает, что даже если Россия ответит на переданные списки, семьи тысяч людей с захваченных территорий получат ответ только после окончания войны — если получат вообще.
Если Москва не предоставит ответы на переданные списки до следующего обмена — остановит ли это Киев от дальнейших встреч с Лантратовой, или договоренности будут продолжаться независимо от результата?
