23 апреля на 18-м Киевском форуме безопасности адмирал Тони Радакин, возглавлявший штаб обороны Великобритании с 2021 по 2025 год, изложил то, что сам назвал неудобной арифметикой Путина. Вывод: полномасштабное вторжение дало России противоположное тому, на что рассчитывал Кремль.
Что пошло не по кремлевскому плану
Перед вторжением Путин публично обосновывал его необходимостью остановить «экспансию НАТО». Результат — расширение Альянса до финской и шведской границ, усиление военного присутствия на восточном фланге и консенсус в Европе по наращиванию оборонных расходов.
Радакин не ограничился геополитическими обобщениями. По его словам, Россия втянулась в войну, которая стоит ей несравнимо больше, чем какие-либо территориальные приобретения. В августе 2025 года в выступлении перед Центром стратегических и международных исследований (CSIS) в Вашингтоне он привел конкретные цифры: за прошлый год Россия захватила полпроцента территории Украины ценой свыше 400 000 убитых и раненых; в этом году — примерно столько же земли за еще 200 000 потерь. Всего — свыше миллиона жертв ради «специальной военной операции».
«Черноморский флот разогнала страна, у которой почти нет флота. Стратегическую бомбардировочную авиацию уничтожила страна, у которой почти нет авиации».
Адмирал Тони Радакин, CSIS, август 2025
На КБФ в апреле адмирал сформулировал это еще лаконичнее: «РФ вплуталась в безумную войну. Нам нужно этим воспользоваться».
Почему «воспользоваться» — не так просто
Именно здесь выступление Радакина приобрело иной тон. Стратегическая слабость России не означает автоматической безопасности для Запада. Адмирал признал: склады вооружения многих стран НАТО наполовину пусты, и для полноценного сдерживания нужен «арсенал демократии» — трансатлантический по формату, с США и всеми демократиями мира.
Этот контекст важен: разведки нескольких западных государств уже предупредили, что после завершения активной фазы войны в Украине Россия может восстановить способность к ограниченной операции против стран Балтии за два-три года, а к масштабному наступлению на НАТО — за семь-десять. Аналитик Carnegie Майкл Коффман в 2025 году изложил именно такой сценарий в Wall Street Journal. Председатель Военного комитета НАТО адмирал Роб Бауэр на том же КБФ добавил отдельное измерение: решение о нападении на НАТО может приниматься не в Москве, а в Пекине, учитывая стратегическую зависимость России от Китая.
Дилемма, которую Радакин оставил открытой
Путин, по оценке британского адмирала, оказался в ловушке: согласиться на прекращение огня без достижения декларированных целей — или продолжать войну, которая системно ослабляет Россию. Ни один вариант не является выигрышным для Кремля.
Но и для Запада эта ловушка не бесплатна: если Европа не успеет пополнить склады и модернизировать вооружение до того момента, когда Россия восстановит боеспособность, стратегическое преимущество, которое фиксирует Радакин сегодня, может оказаться временным. Вопрос не в том, потерпела ли Россия стратегическое поражение — а в том, успеет ли НАТО зафиксировать это преимущество до того, как окно возможностей закроется.
