Когда горит склад, исчезает не просто здание — исчезает звено между производителем и полкой магазина, между гуманитарным хабом и линией фронта. Россия, похоже, это понимает лучше, чем кто-либо.
По данным исследования логистического сектора, убытки от уничтожения складской инфраструктуры Украины вплотную приближаются к показателю 2022 года — тогда за первые шесть месяцев полномасштабного вторжения было уничтожено около 300 000 кв.м складских площадей. Тревожное в нынешней ситуации другое: сходные цифры зафиксированы лишь за последние два месяца.
Не просто квадратные метры
300 000 кв.м — это примерно 40 стандартных футбольных полей крытого пространства. В этом пространстве хранились товары, запчасти, продовольствие, медикаменты. Каждый уничтоженный объект — это переписанные логистические маршруты, повышенные расходы на страхование, дополнительные километры объездов и, в конце концов, более высокие цены для конечного потребителя.
Логистический сектор в условиях войны выполняет двойную функцию: он обслуживает и гражданскую экономику, и потребности обороны. Удары по складам — это не побочные потери, а целенаправленная стратегия истощения.
Почему темп ускорился
2022 год был хаотичным: Россия наносила удары по всему, что двигалось или стояло. Нынешний темп разрушений — более точный. Аналитики фиксируют смещение огня в сторону крупных логистических узлов и распределительных центров, обслуживающих несколько регионов одновременно. Один точный удар — и система перестраивается неделями.
Страховой рынок реагирует первым: премии за покрытие складов в центральных и западных областях выросли настолько, что часть операторов фактически отказывается от страхования, перекладывая риск на владельцев грузов. Это дополнительно сжимает инвестиции в новые объекты.
Восстановление под обстрелами
Парадокс ситуации в том, что восстанавливать разрушенное пытаются параллельно с разрушением. Несколько международных логистических операторов заявили об интересе к строительству модульных складов — быстромонтируемых, частично подземных, распределенных. Но инвестиционные решения в секторе имеют горизонт 7–10 лет, а гарантий безопасности конкретной точки на карте никто дать не может.
Государственная программа возмещения убытков бизнеса существует, но ее объем несоизмерим с масштабом потерь: компенсации покрывают часть реальных убытков, а процедура получения растягивается на месяцы.
Что дальше
Если нынешний темп уничтожения будет продолжаться, к концу года Украина может зафиксировать рекордные потери складской инфраструктуры за все время полномасштабной войны. Вопрос не в том, восстановится ли сектор — восстановится. Вопрос в том, какую часть логистики будет перенесено под землю или за границу, и вернется ли она после перемирия, если правила страхования и инвестиционный климат не изменятся принципиально.
