В пятницу, 3 апреля, Дональд Трамп написал в Truth Social: «ЕЩЁ НЕМНОГО — И МЫ ЛЕГКО ОТКРОЕМ ОРМУЗСКИЙ ПРОЛИВ, ЗАБЕРЁМ НЕФТЬ И СДЕЛАЕМ ЦЕЛОЕ СОСТОЯНИЕ». На следующий день агентство Reuters со ссылкой на три источника в разведывательном сообществе опубликовало материал, который прямо опровергал этот оптимизм.
Что говорят аналитики, которых Трамп не спрашивал
По данным Reuters, разведка США предупреждает: Иран вряд ли откроет пролив в ближайшей перспективе, потому что контроль над ним — фактически единственный реальный рычаг давления Тегерана на Вашингтон. Пока этот рычаг в руках Ирана, у него есть повод для переговоров. Как только он исчезнет — исчезнет и смысл любого диалога.
Аналитики Defense News обозначают военный измерение: сегодняшние возможности иранской береговой обороны делают операцию по открытию пролива «качественно сложнее», чем в 1988 году во время операции Praying Mantis. Тогда США уничтожили значительную часть иранского флота за один день. Сейчас — другой счёт.
«Это простая военная операция с небольшими рисками»
— Дональд Трамп, Truth Social, 3 апреля 2026 г. Союзники по НАТО, которых он назвал «трусами» за отказ помочь, с такой оценкой не согласились.
Отдельную проблему представляет минная опасность. Как выяснил Christian Science Monitor, ВМС США годами сокращали финансирование траловщиков: программа перевооружения на Littoral Combat Ships провалилась ещё в 2022 году согласно отчету GAO. Сейчас союзники не спешат заполнять этот пробел.
Пролив закрыт — кто считает деньги
Через Ормузский пролив проходит около пятой части мировой нефти. С начала конфликта 28 февраля трафик фактически остановился. Нефть сорта Dubai достигла рекордных $166 за баррель 19 марта; цена Brent стабилизировалась выше $114.
Наибольшую выгоду получила Россия. По данным Euronews, только в первые две недели после начала ударов Москва заработала на ископаемом топливе €7,7 млрд — €513 млн в сутки против €472 млн в феврале. Исследовательский центр CREA подсчитал, что через 24 дня после начала конфликта ежедневный экспортный доход России вырос на 20% по сравнению с довоенным февральским уровнем. Financial Times прямо назвала Россию «крупнейшим победителем» иранской войны.
Парадокс, который Вашингтон решил собственноручно: чтобы успокоить рынки, администрация Трампа временно сняла санкции с 30 российских танкеров с примерно 125 млн баррелей нефти на борту. Параллельно США и союзники объявили о рекордном высвобождении стратегических резервов — 400 млн баррелей.
- Ежедневные доходы России от нефти выросли примерно на ~$150 млн после начала конфликта (Financial Times)
- Дефицит госбюджета РФ в начале 2026 года составлял около ~$35 млрд — иранский «ветер в паруса» позволяет Путину отложить непопулярные сокращения расходов
- Федеральный резервный банк Далласа оценивает: закрытый пролив снизит глобальный рост ВВП на 2,9 процентного пункта в годовом исчислении во II квартале
Иран торгуется — но чем именно
Бывший министр иностранных дел Ирана Мохаммад Джавад Зариф, который в 2015 году заключал ядерное соглашение с администрацией Обамы, опубликовал статью с предложением: Тегеран ограничивает ядерную программу и открывает Ормуз — в обмен на снятие всех санкций. Foreign Policy описывает эту инициативу иначе: попытка конвертировать военные поражения в дипломатические достижения через узкое двустороннее соглашение США–Иран, которое оставляет в стороне интересы Персидского залива.
То есть структура переговоров такова: пролив — это не уступка Ирана, а его главный товар на столе переговоров. Чем дольше он закрыт, тем выше будет цена его открытия.
Что это означает для Украины
Для Киева арифметика проста и неутешна: каждый день закрытого пролива — это дополнительный миллиард евро в неделю в казну Кремля. Именно эти деньги позволяют Путину финансировать войну без внутриполитических потрясений, которые возникли бы от сокращения социальных расходов. Atlantic Council прямо призывает Запад усилить санкционное давление на Россию параллельно с иранским конфликтом — иначе окно возможностей для сжатия путинского бюджета закрывается вместе с дипломатическими усилиями вокруг Ормуза.
Если Вашингтон пойдёт на соглашение с Тегераном по формуле Зарифa — пролив откроется, нефть подешевеет, и Россия потеряет свою иранскую премию. Но если переговоры затянутся или сорвутся, а пролив останется закрытым ещё месяцы, бюджет Кремля получит подпитку, которую санкции 2022–2025 годов так и не смогли перекрыть.
Вопрос не в том, смогут ли США открыть Ормуз силой. Вопрос в том, согласится ли Тегеран открыть его сам — и за какую цену: если Трамп готов снять санкции в обмен на ядерные ограничения, это соглашение может оказаться выгоднее для Ирана, чем для всех остальных участников конфликта.
