Проще всего понять удар по Wildberries не через миллиарды рублей убытков, а через обычного продавца из Подмосковья, который держал товар на складе в Колединово. В ночь на 16 августа этот склад — 250 тысяч квадратных метров, самый крупный в компании — перестал существовать после атаки дронов FP-1. Товар либо сгорел, либо стал недоступным. Деньги за него продавец получит не сразу, а по графику Wildberries — неделями позже. Только теперь получать уже нечего.
Схема, которая работает только на росте
Wildberries построен на простом финансовом трюке: деньги покупателя компания получает мгновенно, а продавцу платит с задержкой в несколько недель. Все это время чужие средства лежат в обороте компании и финансируют скидки и текущие расходы.
"Был оборот 100 млрд, ты потратил 50 млрд на скидки, но оборот вырос до 200 млрд", — описывает механику источник The Bell.
Схема держится, пока оборот растет. После ударов по 7 из 10 крупнейших логистических хабов оборот компании, по оценкам The Bell, уже упал на четверть. Это означает, что конструкция, которая финансировала сама себя, начала есть саму себя.
Кто на самом деле заплатит за склады
Прямые убытки Wildberries оценивают в 100–200 млрд рублей, но это только видимая часть. Общая потребность компании в средствах, чтобы "переизобрести себя", по данным The Bell, достигает 1,3 триллиона рублей — сумма, на которую придется наращивать долг.
Вопрос, откуда взять такие деньги, когда дефицит федерального бюджета РФ уже в 1,5 раза превысил годовой план, остается риторическим. Реальный кредитор виден один — банк ВТБ, который давно и тесно связан с маркетплейсом.
Почему это проблема не только Wildberries
По словам главного конструктора компании Fire Point Дениса Штильермана, Wildberries — один из крупнейших корпоративных заемщиков в России, и ВТБ фактически сделал ставку на его рост.
"У ВТБ и так дела были не очень, а теперь триллионы рублей кредитов окажутся безвозвратно потеряны. И это может положить второй по величине банк в России", — говорит Штильерман.
Экономист Виталий Шапран подтверждает прямую связь: ВТБ планировал закрыть дыру в собственном балансе именно за счет Wildberries, а маркетплейс, в свою очередь, страховался в компаниях, подконтрольных тому же банку. Атака на склады сорвала эти планы — по словам Шапрана, это уже установленный факт.
Признаки того, что кризис не абстрактный
Банк уже фиксирует проблемы до любых публичных заявлений о Wildberries: чистая прибыль за первое полугодие оказалась почти на 20% ниже прогноза, а ожидания на вторую половину года пересмотрены в сторону снижения. ВТБ начал ограничивать вкладчикам доступ к средствам — по оценке Шапрана, мера вынужденная и, возможно, долгосрочная.
Центробанк РФ теоретически может дать банку ликвидность, но не спешит — это дорого в условиях, когда бюджет и так трещит.
Эффект не только для банков
За падением оборота маркетплейсов как минимум на 10% стоят конкретные люди: тысячи продавцов потеряли работу, средства малого бизнеса заморожены, товар уничтожен или застрял в логистике, которая и так подорожала из-за ударов по НПЗ.
Означает ли это автоматический крах банковской системы РФ? Аналитики осторожны: самих по себе ударов по складам для этого недостаточно. Но волна невозвратных кредитов и социально-экономический эффект от потерь простых россиян — это уже не гипотеза, а процесс, который идет.
Шапран добавляет ключевое предостережение: у Кремля остается по сути один инструмент стабилизации экономики — высокие цены на нефть, для чего нужна дестабилизация Ближнего Востока совместно с Ираном и хуситами. Но чтобы это сработало, высокие цены должны продержаться как минимум полгода.
Вопрос теперь практический: успеет ли Кремль раскрутить нефтяной рычаг быстрее, чем ВТБ и Wildberries приведут друг друга к точке, из которой возврата уже не будет?
