Представьте механизм, который держится на одном гвозде: если этот гвоздь вытащить, вся конструкция разваливается. Именно так сейчас устроен санкционный режим ЕС против России — решение о его продлении требует согласия всех 27 стран, и любая из них может заблокировать защиту для трех тысяч людей ради двух конкретных имен. На этой неделе это произошло: дипломаты ЕС согласились исключить миллиардеров Алишера Усманова и Михаила Фридмана из санкционного списка в обмен на продление ограничений в отношении остальных фигурантов еще на три года.
Цена единогласия
Формально речь идет о техническом продлении санкций, которые ранее пересматривались каждые шесть месяцев, а теперь получили трехлетний горизонт. Но путь к этому решению был далеким от технического: Латвия до последнего не давала согласия, превратив рутинную процедуру в исключительно сложные переговоры.
Торг начался еще в начале сентября, когда Франция неожиданно для других членов ЕС настояла на исключении Усманова — российско-узбекского металлургического магната — по соображениям национальной безопасности. Вслед за ней аналогичное требование в отношении Фридмана выдвинул Люксембург. Неслучайно: сам Фридман инициировал против этой страны судебный иск на 16 миллиардов долларов.
Кто выиграл от сделки
Результат торга простой: два конкретных миллиардера возвращают себе юридическую защиту и доступ к активам в ЕС, а вместо этого около трех тысяч других лиц и компаний, связанных с России, остаются под ограничениями еще на три года. Для обычного гражданина ЕС или Украины это выглядит как обмен масштаба на персональные интересы — когда судьба коллективного инструмента давления на Москву зависит от исков отдельных олигархов против отдельных стран.
Примечательно, что еще 21 сентября появились сообщения о возможном отмене санкций в отношении Усманова и Фридмана, а через день ЕС уже не смог договориться — настолько нестойким оказался компромисс.
Что это означает для санкционного давления
Параллельно ЕС объявил о новых санкциях против России после так называемых выборов в Госдуму, в том числе в отношении временно оккупированных территорий Украины — сигнал, что общий вектор давления сохраняется. Но прецедент с Усмановым и Фридманом показывает уязвимое место всей системы: когда для продления режима требуется единогласие, каждая страна получает рычаг торга за конкретные персональные интересы, и этот рычаг работает тем сильнее, чем дольше и дороже судебные иски готовы вести фигуранты списка.
Вопрос на ближайшие три года простой: станет ли этот случай исключением, который больше не повторится, или прецедентом, после которого другие олигархи научатся судиться с отдельными странами ЕС, чтобы добиться собственного исключения из списка.
