Когда украинец обменивает гривню на доллары, чтобы заплатить за импортные лекарства или забронировать билет за границу, он редко думает об армии США. Но именно эту связь — между военной мощью Пентагона и покупательной способностью зеленой бумаги в кармане миллиардов людей — на этой неделе публично озвучил руководитель крупнейшего банка Америки.
Джейми Даймон, генеральный директор JPMorgan Chase, заявил на PBS в программе "Firing Line with Margaret Hoover", что "если через 25 лет мы не будем иметь самую сильную армию и самую сильную экономику, мы также не будем иметь резервной валюты". По его словам, "мир будет фрагментирован, и это будет очень опасно для нас".
Почему банкир заговорил об армии, а не о ставках ФРС
Даймон не ограничился общей тезой. Он указал на войну в Иране как на доказательство еще одной уязвимости — способности Америки выдержать длительную войну, заявив, что эта война показала недостаток производственных мощностей для защиты США в случае реального долгосрочного конфликта. Ранее, в октябре, JPMorgan запустил 10-летнюю инициативу на $1,5 триллиона, направленную на критические для экономической безопасности США отрасли — от критических минералов и производства до энергетики, обороны, искусственного интеллекта и квантовых вычислений.
Отдельно Даймон коснулся темы долга: он предупредил, что стремительный рост национального долга США, который достиг отметки, когда публичный долг превысил 100% ВВП, может спровоцировать кризис на рынке облигаций, так как инвесторы будут требовать более высокой доходности для компенсации чрезмерных расходов федерального бюджета. Его прогноз открыт — "да, как сейчас, будет какой-то кризис облигаций, и тогда нам придется с ним разбираться".
Что говорят экономисты: армия — не фундамент, а украшение
Опрошенные Fortune эксперты уточняют логику Даймона. Дэниэл Макдауэлл из Сиракузского университета объяснил, что американская военная и экономическая мощь "неразрывно связаны с долларом", но экономическая сила является фундаментом долларового доминирования, тогда как военная — лишь "вишенка на торте".
Механизм влияния он описал так: если союзники будут считать США уязвимыми для атаки и неспособными себя защитить, они начнут беспокоиться о своих долларовых активах, так как сильная армия сигнализирует иностранным инвесторам о безопасности их активов.
Эсвар Прасад из Brookings Institution идет дальше и напоминает о текущей реальности: несмотря на все риски, статус резервной валюты исторически закреплялся за ведущими государствами, которые поддерживают верховенство права и открытое движение капитала — и если США потеряют лидерство из-за долгов, дефицитов или управленческих ошибок, статус доллара последует за ним, сделав мир более фрагментированным и опасным.
Цифры пока не подтверждают панику
Факты сложнее заголовков. Доля доллара в мировых резервах действительно снижается: она составляет около 57% глобальных валютных резервов против почти 70% в начале века. Опасения по поводу де-доларизации усилились после 2022 года — замораживание активов центрального банка России после полномасштабного вторжения в Украину подкормило страхи, что использование США финансовых санкций может ускорить отход от доллара. Однако исследования Федеральной резервной системы не выявили заметного отхода от долларовых резервов после 2022 года.
Даже свежие колебания курса оказались техническими, а не стратегическими: во втором квартале 2025 года доля доллара упала до 56,32%, но 92% этого падения объяснялось валютными колебаниями, а не изменениями портфелей центральных банков. Учитывая эффекты курса, центральные банки фактически удержали свои долларовые позиции почти без изменений — на уровне 57,67%.
Это не означает, что тревога инвесторов беспочвенна. Частный капитал реагирует быстрее центральных банков: по данным UBS, самые богатые семьи мира начали сокращать зависимость от доллара, а около двух третей опрошенных семейных офисов ожидают ослабления доверия к нему как резервной валюте в течение ближайшего года.
Что это означает для обычного человека
Для украинца это не абстракция. Доллар — валюта, в которой государство привлекает часть внешней помощи и обслуживает долг, к которой привязаны цены на энергоносители и импорт, и в которой миллионы трудящихся мигрантов переводят средства семьям. Если доверие к доллару ослабнет, это ударит по стоимости заимствований для всех, включая Украину, и по курсу гривни, которая по-прежнему ориентируется на долларовую динамику.
Для американцев ставки не менее конкретны: девальвация доллара подорвет покупательную способность, то есть те же доллары не будут покупать столько же товаров и услуг, как сейчас.
Вопрос не в том, есть ли у доллара конкурент сегодня — очевидно, что нет. Вопрос в том, выдержит ли американская экономика комбинацию растущего долга, дорогостоящей войны и ослабленной военной готовности в течение тех 25 лет, которые Даймон дал своему собственному прогнозу. Если кризис облигаций, о котором он предупреждает, действительно наступит раньше — де-доларизация перестанет быть темой для семейных офисов и станет темой для каждого, кто держит сбережения в долларах или привязанной к ним валюте.
