Осенью 2023 года жена чиновника хмельницкого отдела Государственной миграционной службы стала владелицей комплекса площадью свыше 900 квадратных метров в поселке Черный Остров — магазин, кафе, офисы, жилая квартира. Когда пришло время подавать ежегодную декларацию за 2024 год, этот объект в ней не появился.
ГБР сообщило о подозрении чиновнику — он одновременно занимал должность в ГМС и был депутатом Черноостровского поселкового совета. Обе роли обязывают к декларированию.
«Эту стоимость при заполнении декларации чиновник решил скрыть, так как понимал, что она не соответствует реальным доходам и общему имуществу супругов».
— ГБР, официальное сообщение
Как это работает: жена как юридический буфер
Схема — не новая. Имущество оформляется на члена семьи, и декларант «забывает» его указать. Но закон обязывает отражать активы членов семьи — независимо от того, на кого они записаны. Квадратные метры были введены в эксплуатацию и официально оценены в 13,7 млн грн — цифра, которая должна была появиться в декларации автоматически.
Декларацию чиновник подписал квалифицированной электронной подписью через сайт НАЗК — то есть засвидетельствовал её достоверность лично и вполне сознательно.
Хмельниччина — не исключение
По данным НАЗК, только за июнь 2025 года ведомство выявило нарушения в деклараціях на почти 243 млн грн. В августе стало известно, что в суд направлено дело другого экс-чиновника ГМС — за недостоверное декларирование уже на свыше 83 млн грн. Картина системная: миграционная служба с её доступом к документам и тесными связями с недвижимостью — регулярно в эпицентре таких дел.
- Досудебное расследование проводит Территориальное управление ГБР в Хмельницком.
- Оперативное сопровождение — оперативный отдел того же управления.
- Подозрение сообщено; в суд дело ещё не направлено.
Что дальше
Подозрение — это начало, не приговор. Ключевой вопрос сейчас: установит ли следствие происхождение средств на покупку или строительство комплекса. Если выяснится, что 13,7 млн грн нельзя объяснить никаким легальным доходом супругов — дело перейдёт в другую юридическую плоскость, где речь пойдёт уже не о декларировании, а об необоснованных активах. Именно это отличает формальное разбирательство от реального антикоррупционного результата.
