Когда весной 2025 года на улицах Пхеньяна стали чаще появляться частные автомобили, экономисты уже знали причину. По оценке Института национальной безопасной стратегии при NIS (Национальная служба разведки Южной Кореи), с августа 2023 по декабрь 2025 года КНДР заработала от $7,67 до $14,4 млрд — преимущественно от продажи оружия и отправки войск в Россию. Это фактически равно годовому ВВП страны.
Что продавала и сколько получила
Схема выглядит так: с июля 2023 года КНДР начала масштабный экспорт оружия, а с октября 2024-го — отправку военных. По данным разведки Сеула, всего было осуществлено четыре волны развертывания — более 20 000 солдат, включая специалистов и инженерные подразделения. Британский аналитический центр Open Source Centre, проанализировав спутниковые снимки, зафиксировал 15 000 контейнеров с боеприпасами, отправленных между сентябрем 2023-го и апрелем 2025 года — приблизительно 4 млн снарядов. По данным Совета по международным отношениям (CFR), всего к июлю 2025 года Россия получила от КНДР 12 миллионов артиллерийских снарядов.
Доходы от развертывания войск — зарплаты и компенсации за убитых — оцениваются в $620 млн. Если темп не изменится, Пхеньян будет получать около $560 млн в год только от этой статьи «экспорта».
«Продажа нескольких контейнеров артиллерийских снарядов дает Северной Корее возможность закупить сотни тысяч тонн риса».
Ви Сон Лак, бывший посол Южной Кореи в России, в интервью The Korea Herald
Цифры и реальность: кто видит деньги
Здесь начинается ключевая деталь, которую легко потерять за большими числами. Институт NIS уточняет: Пхеньян реально получил лишь от 4% до 19,6% от оценочного дохода — остальное зачислено как «добавленная стоимость»: доступ к передовым военным технологиям, обучение войск в реальных боевых условиях, модернизация ракетной программы. То есть значительная часть «заработка» — не наличные, а технологические дивиденды.
Это подтверждает и характер платежей со стороны Москвы. Как отмечает аналитический доклад Congressional Research Service (США, май 2025), Россия передала КНДР зенитно-ракетное оборудование и средства радиоэлектронной борьбы, разморозила $9 млн северокорейских активов и предоставила доступ к глобальной финансовой системе в обход санкций ООН.
Между тем, тяжелохимическая промышленность КНДР в 2024 году выросла на 10,7% — больше всего за всю доступную статистику, отмечает Центральный банк Южной Кореи. Общий рост ВВП страны составил 3,7% — рекорд за восемь лет. Официальный представитель банка Пак Чан Хьон прямо связал это с «расширением экономического сотрудничества между КНДР и Россией».
Цена бума: 6 000 убитых и раненых
Министерство обороны Великобритании оценивает боевые потери северокорейских военных более чем в 6 000 убитых и раненых — преимущественно во время операций в Курской области. Ракеты Hwasong-11, которые КНДР поставляет России, первоначально поражали цели с низкой точностью — однако, по словам старших украинских офицеров, с конца 2024 года точность «заметно возросла». То есть поле боя в Украине стало полигоном для доработки северокорейского оружия — за чужой счет и чужими смертями.
В июне 2025 года Пхеньян начал строительство крупнейшего в своей истории военно-промышленного предприятия близ Хичхона — очевидно, под новые контракты с Москвой.
Автомобили в Пхеньяне — и голод за его пределами
Появление частных авто на улицах столицы — реальный, но узкий факт. Законодательные изменения 2024–2025 годов позволили частное владение автомобилями, преимущественно китайского производства под северокорейскими брендами. Вместе с тем, Korea Times фиксирует: разрыв между богатыми и бедными в КНДР углубляется — роскошь концентрируется среди приближенных к режиму, тогда как в регионах за пределами Пхеньяна растет крайняя бедность. Экономический бум и массовое благосостояние — не синонимы в стране без независимой статистики.
Если к концу 2026 года Россия не прекратит боевых действий и КНДР сохранит нынешний темп поставок, Пхеньян может превратить временный валютный приток в долгосрочную переооруженную армию — с боевым опытом, ракетами повышенной точности и ядерной программой, которую Москва де-факто субсидирует. Вопрос не в том, обогатилась ли КНДР. Вопрос — что она купила на эти деньги и кто будет платить за это дальше.
