Утром 18 мая Высший антикоррупционный суд подтвердил: залог за экс-главу Офиса президента Андрея Ермака внесен полностью. Вскоре он вышел из Киевского СИЗО — на пятый день после ареста в зале суда. Однако выход на свободу обставлен условиями, которые делают его существование прозрачным для следствия.
Что произошло в суде
14 мая ВАКС избрал Ермаку меру пресечения — содержание под стражей сроком 60 дней с альтернативой залога в 140 млн грн. Прокуратура САП просила 180 млн — суд снизил планку. Сразу после объявления решения Ермака взяли под стражу прямо в зале. Он заявил журналистам: «У меня нет таких денег. Я не готовился к этому. Надеюсь, знакомые, друзья смогут помочь».
Деньги собирали в течение четырех дней. Залог вносили на специальный депозитный счет ВАКС в Госказначействе — и здесь возникла неожиданная коллизия. По словам адвоката Ермака Игоря Фомина, полную сумму собрали уже вечером пятницы, 15 мая. Но банковская система «сложно принимала» платежи — финансовый мониторинг фиксировал нетипичные транзакции. ВАКС проверяет состояние счета только в рабочие дни, поэтому Ермак провел в СИЗО еще субботу и воскресенье.
«Комичность ситуации заключается в том, что руководство ФинМона назначал лично Ермак. Того самого Пронина. Не знаю, по фен-шую вся эта история, но точно кармически».
Народный депутат от «Голоса» Ярослав Железняк
Кто собрал 140 миллионов
Среди тех, кто внес средства — публичные люди из близкого окружения экс-чиновника:
- Сергей Ребров, экс-тренер сборной Украины по футболу — 30 млн грн. Ребров оставил должность в апреле 2026 года.
- Роза Тапанова, директор заповедника «Бабин Яр» — 8 млн грн.
- Сергей Свириба, адвокат и однокурсник Ермака — 6,5 млн грн.
- Остальную сумму внес широкий пул лиц; по данным нардепа Железняка, «задачу собрать деньги» якобы «ставил лично президент» — Офис это не комментировал.
Дело «Династия»: что инкриминируют
НАБУ и САП подозревают Ермака по ч. 3 ст. 209 УК Украины — легализация имущества, полученного преступным путем, совершенная организованной группой в особо крупном размере. Санкция — от 8 до 12 лет лишения свободы с конфискацией имущества.
По версии следствия, в течение 2021–2025 годов подозреваемые «отмыли» 460 млн грн через строительство коттеджного городка «Династия» в селе Козин на Киевщине — четыре частные резиденции на 8 га плюс общая спа-зона. Резиденцию №2 («Р2») следствие относит к Ермаку, №3 — бизнесмену Тимуру Миндичу, №4 — экс-вице-премьеру Алексею Чернышову.
Дело «Династия» является частью более широкой операции «Мидас», которую НАБУ начало еще в ноябре 2025 года. По версии правоохранителей, фигуранты требовали откаты 10–15% от подрядчиков «Энергоатома», угрожая «черными списками» и мобилизацией сотрудников. В материалах фигурируют псевдонимы: «Карлсон» (Чернышов), «Сигизмунд» (экс-министр Галущенко), «Ракета», «Тенор».
Условия выхода
Выйдя из СИЗО, Ермак получил суровый перечень процессуальных обязательств: не покидать Киев, сдать дипломатические паспорта в МИД, носить электронный браслет, появляться по любому требованию детективов и прокуроров, не общаться с Чернышовым и Миндичем. Защита готовит апелляцию, называя дело «абсолютно пустым».
Почему это важно
Ермак — самый высокий по статусу экс-чиновник из окружения Зеленского, которому НАБУ объявило подозрение. До него подозрения получили заместители главы ОП Смирнов и Татаров, экс-вице-премьер Чернышов, экс-министры Галущенко, а также Миндич — сооснователь «Квартала 95» и многолетний друг президента. Зеленский уволил Ермака еще в апреле — публично это объяснили «перезагрузкой» ОП, чтобы «внутренняя сила не была направлена на что-то иное, кроме защиты Украины». Прямого комментария по сути дела от президента не было.
Если суд в итоге вынесет обвинительный приговор — это станет прецедентом осуждения человека, который семь лет фактически управлял государственной машиной рядом с президентом. Если оправдает или дело развалится на стадии рассмотрения — вопрос о том, стала ли антикоррупционная система инструментом во внутренней борьбе, останется без ответа. Открытый вопрос прост: выдержит ли НАБУ и САП давление до момента передачи дела в суд — или ключевые доказательства снова окажутся «процессуально уязвимыми»?
