Из всех украинцев, которых Россия держит в плену в качестве гражданских, международно подтверждено только 892 человека — через Международный комитет Красного Креста. Верифицированная государственная цифра выше — около 2 000. Но реальный масштаб, по словам омбудсмена Верховной Рады Дмитрия Лубинца, может достигать 16 000 человек. Разница между тем, что известно, и тем, что есть на самом деле, — это не статистическая погрешность. Это системная проблема.
Как попадают и почему исчезают
Гражданских задерживают на оккупированных территориях и во время фильтрационных процедур. По словам Лубинца, Россия сознательно пытается переквалифицировать их на «комбатантов» — чтобы вывести их из сферы действия норм, которые защищают мирное население. Женевские конвенции запрещают обменивать гражданских заложников на военнопленных: это разные правовые категории. Но Украине уже удалось вернуть 168 гражданских в рамках обменных процедур — через отдельный механизм, который переговорная группа выстраивает в ручном режиме.
«У нас есть отдельный список, согласно которому, по предварительным данным, в российских тюрьмах находятся более 16 000 гражданских граждан Украины»
Дмитрий Лубинец, омбудсмен Верховной Рады, Укринформ
Почему МККК верифицировал так мало
Единственный официальный канал подтверждения плена — информация от МККК. Но организация работает только с теми, к кому получила доступ. Россия, в отличие от требований международного гуманитарного права, не создала Национального информационного бюро — органа, который должен был бы вести реестр пленных и передавать данные противоположной стороне. Вместо этого его функции частично выполняет горячая линия Минобороны РФ, что не является равноценной заменой. Результат: даже Единый реестр пропавших без вести в Украине насчитывает более 80 000 человек — и для большинства из них статус неизвестен.
Гражданские — отдельная категория, которая выпадает из обмена
Обмен пленными 26 июня вернул домой 160 украинских военных. Гражданские в этот список юридически не входят — для них нет стандартизированного механизма. Лубинец также отметил, что в России держат журналистов, и Москва до сих пор не передала тело журналистки Виктории Рощиной, смерть которой подтверждена официальным свидетельством.
Пока Россия не предоставит МККК доступ к местам содержания гражданских и не выполнит обязательства по НИБ, цифра «16 000» останется оценкой — без имен, без статусов, без шанса на обмен по какому-либо действующему протоколу. Вопрос не в том, сколько их на самом деле. Вопрос в том, появится ли механизм верификации раньше, чем закончится война — потому что после подписания каких-либо соглашений доступ к этим людям может стать еще более сложным.
