Фридрих Мерц публично озвучил то, о чем в дипломатических кругах говорят шепотом: эскалация на Ближнем Востоке работает в пользу Москвы. Канцлер Германии предупреждает союзников по НАТО от сценария, при котором внутренние противоречия по поводу Газы или Ливана подрывают единство Альянса в поддержке Украины.
Логика Merца простая и конкретная: каждый раз, когда НАТО раскалывается по линии ближневосточного конфликта — между странами, поддерживающими Израиль, и теми, кто выдвигает условия, — Россия получает дипломатическое пространство. Она фиксирует, что Запад не монолитен, и использует это в переговорах, в пропаганде и в давлении на колеблющихся союзников.
От символики к механике
Проблема не только идеологическая. Раскол внутри НАТО имеет совершенно практические последствия: задержки с пакетами помощи Украине, торможение решений на уровне Совета НАТО, ослабление совместных позиций на переговорах с третьими странами. Мерц, похоже, пытается перевести дискуссию именно в эту плоскость — от моральных дебатов о Ближнем Востоке к стратегическому вопросу о том, кто выигрывает от разногласий.
Берлин при этом сам находится под давлением. Немецкое общество глубоко разделено относительно поддержки Израиля, а внутри коалиционных переговоров эта тема остается болезненной. Публичная позиция Мерца — в определенной степени и внутренний сигнал: геополитический приоритет Берлина остается неизменным, и это Украина и сдерживание России.
НАТО как цель, а не только инструмент
Аналитики давно фиксируют российскую стратегию умножения кризисов: чем больше фронтов открыто — Сахель, Ближний Восток, Тайванский пролив в риторике, — тем сложнее Западу сохранять фокус. Мерц, называя это вслух, делает ставку на то, что союзники способны распознать манипуляцию и сознательно ей противостоять.
Вопрос, который остается открытым: готовы ли страны НАТО с явно различными позициями относительно Ближнего Востока — в частности Турция, Венгрия, а отчасти и США — согласиться с фреймом Мерца и поставить единство Альянса выше собственных региональных интересов, если эти интересы прямо противоречат берлинской линии?
