Владислав Косиняк-Каміш, лидер «Польской крестьянской партии» и министр национальной обороны Польши, в эфире Polsat News 29 июня высказался резко и без дипломатических оговорок: «Нельзя в ЕС ставить на пьедестал тех, кто разрушает европейское сотрудничество. С Бандерой в Евросоюз Украина не войдет». Того же вечера он сообщил, что Польша не передаст Украине истребители МиГ-29 — якобы потому, что Киев не выполнил договоренность об обмене на дроновые технологии.
Что именно сказал Косиняк-Каміш
Польский министр сформулировал две отдельные, но связанные претензии. Первая — символическая: Украина не должна чествовать ОУН и УПА как национальные символы, если стремится к членству в ЕС. Вторая — прагматичная: соглашение «МиГи в обмен на дроны», которое Варшава считала частью партнерства, осталось невыполненным со стороны Украины.
«Я предложил очень партнерский подход: МиГи — за дроны. Украинцы сначала это приняли, но не реализовали. Поэтому для Украины нет МиГов, потому что у Польши нет беспилотников».
Владислав Косиняк-Каміш, Polsat News, 29 июня
Отдельно министр подчеркнул: Польша сама решать будет, как голосовать по расширению ЕС, и не позволит другим странам диктовать Варшаве позицию. По сути — публичная декларация потенциального вето.
Контекст, которого нет в цитате
Технически Польша имеет реальный инструмент давления: в ЕС решение о приеме нового члена требует единогласия всех 27 стран. Прецедент уже существует — Венгрия годами блокировала даже начало переговоров с Украиной. Одного голоса «против» достаточно, чтобы остановить весь процесс.
Важно понимать масштаб ставок. По оценке брюссельского think tank Bruegel, после вступления Украина станет крупнейшим нетто-получателем средств ЕС — около €85 млрд из сельскохозяйственной программы и €32 млрд из фондов сплочения за семилетний бюджетный цикл. Это напрямую ударит по Польше, которая сама сейчас является одним из крупнейших бенефициаров этих фондов.
Старший экономист Центра экономической стратегии Яна Охрименко объяснила эту логику открыто: «Польша была привлекательна для инвесторов благодаря образованной рабочей силе с низкими зарплатами. Сейчас Украина имеет шансы стать новой Польшей — и эти идеи уже осторожно появляются в польском публичном пространстве». Другими словами, экономическая конкуренция между двумя странами после гипотетического вступления Украины — не абстракция, а уже предмет обсуждения в Варшаве.
Почему «историческое вопрос» — удобный фрейм
Волынская трагедия 1943–1944 годов — реальная и болезненная страница общей истории. Но показательно, что именно сейчас, в разгар переговоров о членстве и на фоне срыва договора по МиГам, министр обороны (а не МИД, не премьер) выносит эту тему в прямой эфир как условие евроинтеграции.
Косиняк-Каміш поддержал и идею криминализации «бандеровской символики», но предостерег, что такой шаг не должен стать инструментом российской пропаганды — что само по себе свидетельствует: польская сторона осознает риск сыграть на руку Москве этим дискурсом.
- МиГ-29: Польша планировала передать 6–8 самолетов, выведенных из состава ВС Польши. Договор сорван, по версии Варшавы — из-за отказа Киева от обмена дроновыми технологиями.
- Волынь: Польская сторона требует от Украины признания трагедии геноцидом — Киев до сих пор официально этого не сделал.
- ОУН-УПА: Польские парламентарии также зарегистрировали в Европарламенте инициативы, связанные с этим вопросом.
Что это означает на практике
Пока Польша официально поддерживает евроинтеграцию Украины — и польское председательство в ЕС в первой половине 2025 года в целом продвигало этот порядок дня. Но заявление Косиняка-Каміша — это не позиция правительства Туска как такового, а сигнал от влиятельного коалиционного партнера, который может стать позицией правительства, если общественное давление в Польше возрастет.
Для Украины задержка вступления — не просто дипломатический дискомфорт. Членство в ЕС является главным сигналом для частных инвесторов о стабильности и правилах игры в стране после войны. Как отмечают в CEPR, «поддержка вступления в ЕС и безопасные границы — это сигнал инвесторам, что на этот раз траектория будет другой».
Если польские коалиционные разногласия до выборов 2027 года обострятся, а вопрос Волыни останется без формального прогресса, — хватит ли Варшаве политической воли не превратить публичное «предупреждение» Косиняка-Каміша в официальное вето?
