Министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский в прямом эфире RMF24 четко дистанцировался от идеи ускоренного членства Украины в ЕС: «Этого не произойдет». Варшава поддерживает евроинтеграцию Киева — но исключительно через выполнение условий, которые когда-то прошла сама Польша.
Аргумент из собственной биографии
Польша подала заявку на вступление в ЕС в 1994 году, официальные переговоры начала в 1998-м и стала членом только в мае 2004-го — через десять лет после заявки. За это время страна должна была гармонизировать законодательство с acquis communautaire в десятках сфер и пройти оценку по Копенгагенским критериям: демократия, верховенство права, рыночная экономика, способность выполнять членские обязательства.
Именно этот прецедент Сикорский использует как рамку для оценки Украины. По его словам, Киев еще не принял все законы, необходимые для продвижения процесса вступления, — и это, подчеркнул он, не критика, а констатация факта от союзника.
«Неправда, что Украина приняла все законы, необходимые для продвижения процесса вступления в ЕС. Мы понимаем причины. У вас война, некоторые депутаты покинули страну, некоторые ушли в отставку, но законы не принимаются».
Радослав Сикорский, министр иностранных дел Польши
Коррупция как главный стоп-кран
Отдельно Сикорский предупредил: если Украина будет терпеть коррупцию — в ЕС она не войдет. Это не риторика: летом 2025 года именно антикоррупционный вопрос чуть было не стоил Киеву нескольких месяцев переговорного прогресса.
22 июля Верховная Рада проголосовала за законопроект №12414, который лишил НАБУ и САП независимости и передал новые полномочия Генеральному прокурору. Европейская комиссия назвала это «шагом назад». После протестов в десятках городов Зеленский за неделю подал и подписал новый закон №13533, восстановивший полномочия антикоррупционных органов. Но сам эпизод остался в памяти брюссельских чиновников как сигнал о хрупкости реформ.
Комиссар по расширению Марта Кос после этого публично перечислила минимальный перечень шагов, которых она ожидает от Киева: назначение руководителя Бюро экономической безопасности, возвращение международных экспертов в Высшую квалификационную комиссию судей, назначение четырех судей Конституционного суда, прошедших международный отбор. Ни один из этих пунктов не требует завершения войны — только политической решимости.
Вишеградский фактор и смена венгерского звена
Параллельно с заявлением о ЕС Сикорский раскрыл другой дипломатический вектор: после парламентских выборов в Венгрии, где Петер Мадьяр победил Орбана, польская сторона уже провела телефонные переговоры с ожидаемым новым министром иностранных дел Венгрии Анитой Орбан и пригласила её в Варшаву. Цель — восстановить функционирование Вишеградской группы (V4), которая фактически парализована со времён орбановского разворота.
Это существенно: именно Венгрия годами блокировала открытие переговорных глав с Украиной в Совете ЕС. Если новый Будапешт действительно снимет вето — технический процесс может ускориться независимо от каких-либо «специальных треков».
Что говорят цифры
Аналитики Capital Economics оценивают наиболее реалистичный срок вступления Украины в ЕС как середину — конец 2030-х годов. Сикорский назвал похожий ориентир: начало следующего десятилетия. При этом реконструкция страны, по оценке Всемирного банка и Европейской комиссии на конец 2025 года, требует почти 588 миллиардов долларов — в три раза больше прогнозного ВВП Украины за 2025 год. Часть этих средств привязана именно к прогрессу в реформах и переговорах о вступлении: без закрытых глав — без траншей.
Для среднестатистического украинца это означает простую зависимость: каждый год задержки реформ — это год без полноценного доступа к единому рынку, без защиты инвесторов по стандартам ЕС, без перетока капитала, который мог бы финансировать восстановление. Польша после вступления в 2004-м получила сотни миллиардов евро из структурных фондов — и превратилась из одной из беднейших стран-членов в одну из самых динамичных экономик континента.
Если Верховная Рада примет все приоритетные законы из списка Марты Кос до конца 2026 года — согласится ли Брюссель пересмотреть темп закрытия переговорных глав, не дожидаясь завершения активной фазы войны?
