Меморандум между США и Ираном подписан электронно — Трамп, Вэнс и спикер иранского парламента Галибаф поставили подписи в воскресенье. Документ останавливает боевые действия на 60 дней и открывает Ормузский пролив в течение 30 дней. Но то, ради чего, собственно, и велась эта война — ядерная программа Ирана, — остается за скобками: все вопросы относительно обогащенного урана, лимитов на обогащение и механизмов проверки выносятся на отдельные переговоры, которые должны начаться в рамках тех же 60 дней.
За три дня до подписания директор ЦРУ Джон Реткліфф провел серию закрытых брифингов для Трампа и старших советников. Вывод разведки, по словам трех источников Axios: то, как иранские чиновники обсуждают соглашение между собой, противоречит тому, что они транслируют посредникам и американской стороне.
«Разведка отражает, что намерения Ирана не соответствуют их обязательствам»
— источник Axios, осведомленный о брифингах Реткліффа
Скептицизм внутри администрации оказался шире, чем один директор ЦРУ. Государственный секретарь Марко Рубио и министр обороны Пит Хегсет также высказали сомнения относительно МОУ во время внутренних совещаний. В то же время Вэнс, спецпосланцы Стив Виткоф и Джаред Кушнер — команда, которая вела переговоры в Исламабаде еще в апреле — настаивали на продвижении соглашения.
Что подписано и чего там нет
Вэнс публично заявил: Иран согласился никогда не создавать и не приобретать ядерное оружие — без временных ограничений, в отличие от СВПД, который устанавливал горизонты в 10–15 лет. Это преподносится как качественный прогресс. Но обязательство без названного механизма инспекций — структурно иной документ, чем обязательство с таким механизмом.
На момент подписания Иран сохраняет 440,9 кг урана, обогащенного до 60% — на один технический шаг от уровня боевого применения. По оценкам МАГАТЭ, этого достаточно для производства до десяти ядерных зарядов. МОУ не обязывает Тегеран перемещать или уничтожать этот запас до завершения 60-дневных переговоров.
После американских ударов по Фордо, Натанзу и Исфахану в июне МАГАТЭ подтвердило существенные повреждения — но также зафиксировало, что не может верифицировать, приостановил ли Иран все обогащение урана. Доступ инспекторов к ряду объектов остается ограниченным.
Логика Трампа и логика разведки
Трамп делает ставку на то, что экономическое давление и военные удары сломали иранское сопротивление и заставят Тегеран пойти на реальные уступки. Реткліфф и Рубио указывают на противоположное: каждый новый удар, по данным перехваченных переговоров, усиливает внутреннюю консолидацию режима, а не готовность к компромиссу. Иранские чиновники в приватных разговорах обсуждали, почему американские авиаудары оказались «менее разрушительными, чем ожидалось» — что само по себе свидетельствует о ином расчете, чем тот, что транслируется вовне.
В этом расхождении и лежит реальная ставка следующих 60 дней: не «будет ли соглашение», а содержит ли оно то, что ЦРУ считает отсутствующим — верифицируемый, принудительно исполняемый механизм относительно ядерного материала.
Если за два месяца переговоры не столкнутся с вопросом о судьбе 440 кг обогащенного урана — МОУ станет очередным документом, который остановил стрельбу, но не решил ничего существенного. Если столкнутся — публичная позиция Тегерана и его внутренние расчеты впервые окажутся в одном протоколе.
