Когда 4 марта 2026 года Иран перекрыл Ормузский пролив, Brent пробил отметку $120 за баррель, а QatarEnergy объявил форс-мажор на весь экспорт. С тех пор цена откатилась — но не потому, что кризис миновал, а потому, что рынок «подставил» несколько временных подушек одновременно.
Три подушки, которые сжимаются
Аналитики Morgan Stanley описывают ситуацию как «гонку со временем». Даже после учёта всех компенсационных факторов рынок всё равно сталкивается с дефицитом около 10–12 млн барелей в сутки.
Первая подушка — стратегические резервы. МЭА решило высвободить 400 млн барелей из чрезвычайных запасов; американский SPR на 18 февраля содержал 415,4 млн барелей с максимальной производительностью откачки 4,4 млн барелей в сутки — но нефть достигает рынка лишь через 13 дней после президентского указа. То есть даже крупнейший в мире резервный фонд не может мгновенно залить рынок.
Вторая подушка — рост американского экспорта и сокращение китайского импорта, что физически перераспределило потоки. Третья — сам факт, что рынок вошёл в кризис с «запасом прочности» после месяцев избытка.
Запасы нефти, по данным Morgan Stanley и МЭА, сокращались в среднем на 4,8 млн барелей в сутки между 1 марта и 25 апреля — самое быстрое падение за любой квартал в истории мирового рынка. Каждый день задержки пролив «съедает» часть этого буфера.
Масштаб, которого не было с 1950-х
Обычно через Ормуз ежедневно проходит около 35 танкеров; ныне эта цифра близка к нулю–двум. По оценке Morgan Stanley, событие нарушило около 20% мировых поставок нефти — вдвое больше, чем Суэцкий кризис 1950-х.
МЭА охарактеризовало ситуацию как «крупнейший перебой в поставках в истории мирового нефтяного рынка». Даже после того, как 8 апреля США и Иран объявили перемирие, трафик через пролив остался значительно ниже довоенных уровней.
Кто платит первым
«Закрытие Ормузского пролива добавило приблизительно $40 к баррелю — и это нельзя объяснить фундаментальными факторами предложения».
Нефтяной эксперт Набиль аль-Марсуми для Al Jazeera
Китай, Индия, Япония и Южная Корея получают 75% нефти и 59% СПГ из региона. Производство Кувейта, Ирака, Саудовской Аравии и ОАЭ упало в совокупности не менее чем на 10 млн барелей в сутки по состоянию на 12 марта.
Япония 16 марта начала высвобождать 80 млн барелей — эквивалент 15 дней внутреннего потребления. Это симптом, а не решение: стратегические резервы рассчитаны на месяцы, а не на годы.
Где граница
Morgan Stanley прямо указывает: если пролив останется фактически закрытым до конца июня или июля, все три подушки истощатся одновременно — и рынок окажется без амортизаторов. Нефтяные аналитики предупреждают, что длительное нарушение судоходства через Ормуз может выйти за пределы того, что способны компенсировать какие-либо интервенции.
Если к концу мая танкерный трафик через пролив не восстановится хотя бы до 30–40% от довоенного уровня, вопрос уже не в том, поднимется ли Brent выше $120 — а в том, существует ли в мире механизм, который остановит его там.
