На Восточном экономическом форуме в сентябре 2025 года глава госбанка Промсвязьбанк (PSB) Петр Фрадков и генеральный директор A7 Илан Шор лично доложили Путину: первые офисы платежной сети в Африке открыты — в Хараре (Зимбабве) и Лагосе (Нигерия). По данным Financial Times, вскоре появилась вакансия менеджера и для Того.
Пока что реальная активность этих офисов не подтверждена: их онлайн-присутствие минимально, а несколько представителей криптосообщества в обеих странах сообщили изданию, что вообще ничего не слышали о компании. Но сам факт развертывания показателен — и масштаб сети за ним не сразу прочитывается.
Кто стоит за A7 — и почему это не просто стартап
A7 основал в 2024 году молдавский олигарх-беглец Илан Шор, которому Россия предоставила гражданство. Госбанк Промсвязьбанк, обслуживающий оборонный сектор РФ, контролирует 49% компании. PSB уже находится под санкциями за финансирование российского оборонпрома и обход ограничений, а также за причастность к массовому подкупу избирателей в пользу пророссийских кандидатов на молдавских выборах 2024 года.
Сама A7 попала под санкции США в августе 2025 года. До этого ее уже внесли в санкционные списки ЕС и Великобритании. Однако ограничения лишь ускорили поиск новых каналов — и здесь появляется собственный стейблкоин.
A7A5: отчеканен в Киргизии, привязан к рублю, невидим для SWIFT
A7A5 — стейблкоин, привязанный к рублю, который торгуется в сетях Tron и Ethereum. Он выпускается по киргизским правилам, но обеспечен рублевыми депозитами в PSB. Компании могут конвертировать рубли в этот актив, обходя ограничения на рублевые платежи, а затем мгновенно обменять его на популярные стейблкоины без верификации личности — что затрудняет отслеживание транзакций.
По состоянию на конец июля 2025 года объем торговли A7A5 превысил $51,17 миллиарда. По оценке Foreign Policy, сеть A7 в целом обработала около $39 миллиардов в транзакциях, связанных с обходом санкций — сумма, приблизительно равная довоенному годовому импорту России в сфере высоких технологий и товаров двойного назначения.
Привлекательность USDT для российских пользователей — его ценовая стабильность по сравнению с волатильным рублем и широкие платежные возможности. Но централизованный контроль над USDT, в частности возможность заморозить кошельки, стал слабым местом после того, как американская Secret Service в марте 2025 года принудительно закрыла крипто-биржу Garantex. A7A5 появился именно как ответ на эту уязвимость.
Почему Африка — не случайный выбор
Нигерия входит в двадцатку крупнейших крипторынков мира по объему транзакций, Зимбабве давно использует доллар как основное средство расчетов из-за собственной гиперинфляции, а Того является членом Западноафриканского экономического и валютного союза (WAEMU) — зоны с единой валютой и упрощенным движением капитала. Для сети, ищущей точки входа в долларовое и региональное расчетное пространство, эта география логична.
ЕС пошел дальше предыдущих американских и британских действий, прямо запретив любые транзакции с A7A5. Финансовые учреждения и крипто-сервисы в ЕС обязаны проверять операции на наличие связей с A7A5 и блокировать связанные средства.
«Неясно, ведет ли A7 реальную деятельность в этих офисах — их присутствие в интернете минимально. Несколько представителей криптосообщества в обеих странах сообщили, что ничего не знают об этой компании. Несмотря на это, такие усилия показательны в контексте адаптации Москвы к санкциям».
Financial Times
Главный вопрос — не в том, работают ли офисы в Лагосе и Хараре прямо сейчас. Вопрос в том, отреагируют ли финансовые регуляторы Нигерии и Зимбабве — обе страны находятся под давлением FATF по противодействию отмыванию денег — или молчаливо позволят инфраструктуре укрепиться. Если к концу 2025 года никаких мер не будет предпринято, A7 получит плацдарм, который будет значительно сложнее демонтировать санкциями, чем заблокировать кошелек.
