Александр Штубб выступил на энергетической конференции с тезисом, который звучит скорее как провокация к дискуссии, чем как дорожная карта. Евросоюз, по его словам, должен перейти от 27 к 40 государствам — и сделать это, пока «окно возможностей» еще открыто.
«Сейчас нам нужно мыслить масштабно и географически. Нам нужно расширяться или, по крайней мере, создать механизмы членства, достаточно гибкие, чтобы охватить в целом 40 государств — или даже неевропейских»
Александр Штубб, президент Финляндии, CNBC
В список Штубб включил Украину, Молдову, Грузию, Великобританию, Норвегию, Исландию, Турцию, страны Западных Балкан — и Канаду. Последний кандидат звучит как намеренная провокация в адрес Трампа: «Разве не было бы замечательно, если бы Канада стала 28-м членом ЕС вместо того, чтобы стать 51-м штатом США?»
Что за этим стоит
Идея появилась не в вакууме. Давление администрации Трампа на союзников и полномасштабное вторжение России заставили ряд стран пересмотреть ценность членства в ЕС. Именно это Штубб называет «ограниченным по времени шансом» — окном, которое может закрыться после окончания войны или смены администрации в Вашингтоне.
Штубб прямо апеллирует к логике масштаба: «Европейская стратегическая автономия часто базируется на масштабе, и лучшей европейской политикой когда-либо было расширение». Это не новая мысль — но редко её озвучивают с такой географической смелостью.
Что говорят цифры и аналитики
Экономический аргумент в пользу расширения действительно существует. Аналитики Всемирного экономического форума напоминают: страны Центральной и Восточной Европы росли в среднем на 4% в год от начала переговорного процесса до 2008-го, а сам процесс вступления генерировал по 3 миллиона новых рабочих мест за шеститёлетний цикл.
Что касается Украины в частности, исследователи CEPS отмечают, что свободное движение рабочей силы и капитала после вступления может существенно закрыть дефицит трудовых ресурсов в принимающих странах ЕС — и что Украина уже сегодня имеет более высокий уровень охвата высшим образованием, чем средний по ЕС.
Однако аналитики Capital Economics охлаждают оптимизм: по их оценкам, Украина и большинство стран Западных Балкан вряд ли вступят в ЕС раньше середины — конца 2030-х годов. Для самого Союза расширение на восток даст больший геополитический, чем экономический выигрыш.
Что не сказано вслух
Европейская комиссия на запрос CNBC не ответила. Это характерная тишина: официальный Брюссель в настоящее время ведет переговоры с девятью странами-кандидатами и с трудом преодолевает внутренние противоречия относительно реформирования бюджета и права вето. Турция, которую Штубб упомянул отдельно, фактически заморозила переговоры о вступлении более десяти лет назад.
Сама идея «гибкого членства», которую продвигает Штубб, пока не имеет институционального оформления. Копенгагенские критерии — функционирующая рыночная экономика, верховенство права, стабильные институты — одинаковы для всех, и никакого «упрощённого трека» договоры ЕС не предусматривают.
Если ЕС действительно хочет воспользоваться геополитическим моментом, принципиальным тестом станет не количество желающих в списке Штубба, а то, появится ли к 2026 году конкретный механизм «гибкого членства» — без которого идея остаётся красивой речью на конференции.
