Служба безопасности Украины сообщила о новом подозрении бывшему народному депутату Евгену Мураеву. Ему инкриминируют оправдание и отрицание вооруженной агрессии России против Украины — статьи, которые появились в Уголовном кодексе уже после 24 февраля 2022 года.
Мураев — не новое имя в контексте пророссийской деятельности. Еще до полномасштабного вторжения он был владельцем телеканала «NewsOne», которому Нацсовет неоднократно выносил предупреждения за ретрансляцию нарративов, выгодных Кремлю. В январе 2022 года британская разведка назвала его среди лиц, которых Москва якобы рассматривала как кандидатов на роль марионеточного лидера Украины. Сам Мураев это отрицал.
Новое подозрение — уже не первое. Это означает, что следствие фиксирует новые эпизоды или расширяет доказательственную базу по имеющимся. Проблема в том, что подозрение в украинском праве — это начало, а не приговор. Между «СБУ подозревает» и «суд осудил» лежит пропасть, которую отечественная судебная система преодолевает медленно, а дела против пророссийских медиаперсон — особенно.
Более широкий контекст принципиально важен: Россия ведет информационную войну не только ракетами и беспилотниками. Нарративы о «братских народах», «провокациях НАТО» или «ответственности Запада» — это оружие, которое работает на деморализацию изнутри. Уголовное преследование за распространение таких нарративов — попытка государства поставить правовой барьер. Но попытка эффективна только тогда, когда доходит до приговора с реальными последствиями.
Дело Мураева станет показательным не из-за его фамилии, а из-за ответа на простой вопрос: способна ли украинская юстиция во время войны довести дело об информационном сотрудничестве с агрессором до суда — и сделать это прозрачно, без признаков политического заказа?
