Когда говорят о трёх неудачных десантах спецназначенцев ГУР и подразделения «Омега» под Энергодаром, акцент обычно падает на слово «неудачные». Но есть другое измерение этих операций — геоэнергетическое.
Что происходило на воде
Первая операция — август 2022 года. Спецназовцы пересекли Каховское водохранилище на лодках, высадились у Энергодара, но не смогли закрепиться. Командир подразделения с позывным «Шаман» впоследствии объяснял: не хватало артиллерийской поддержки, превосходящие силы противника вынудили отступить. Вторая и третья попытки — до конца октября того же года, в холодной воде, под постоянным давлением.
Командир разведгруппы с позывным «Саба» в одном из интервью описал логику таких операций без прикрас:
«Был приказ зайти на тот берег — мы зашли. Высшее командование дало приказ выйти — мы вышли. Мы высаживались полностью заряженные, готовые заходить на АЭС».
Командир разведгруппы ГУР с позывным «Саба»
Отдельно спецназовец «Лютый» из подразделения «Артан» рассказал о тактике между крупными операциями: почти каждые два дня — «рейды» по Днепру, чтобы заставить русских удерживать и наращивать укрепления именно в этом направлении. Это, по его словам, непосредственно служило Херсонскому направлению — отвлекало ресурсы врага.
Цена удержания АЭС, которую Россия так и не подсчитала правильно
9 августа 2022 года, в разгар операций ГУР, глава «Энергоатома» Петро Котин публично предупредил: Россия планирует отключить ЗАЭС от украинской сети и подать электричество в Крым. Шесть энергоблоков по 1 ГВт каждый — это мощность, которая могла бы перекрыть энергодефицит на оккупированном юге и символически «легализировать» захват станции через её интеграцию в российскую инфраструктуру.
Этого не произошло. За 18 месяцев оккупации, как зафиксировал Forbes Украина, Россия так и не смогла перепереключить ЗАЭС на собственную энергосистему. Окончательно планы Москвы похоронил взрыв Каховской ГЭС в июне 2023-го — без водохранилища охлаждать реакторы в рабочем режиме невозможно. Но до того момента постоянная угроза десанта и партизанские действия в районе Энергодара удерживали там значительную группировку оккупантов, осложняя любую техническую работу по перепереключению.
Провал как стратегия
В военной логике операции под Энергодаром выглядят как невыполненные задачи: город и станция по-прежнему оккупированы. Но есть другой критерий оценки — что противник не смог сделать за это время. ЗАЭС находится в состоянии холодного останова, питается от украинской сети, не генерирует электричество для России. Русские же, по данным Forbes Украина, напротив разрушают парогенераторы станции — оборудование, единственный производитель которого сам «Росатом». Это признак не хозяина, а оккупанта, который понимает: запустить станцию он уже не сможет.
Спецназовцы «Омеги» и ГУР не взяли ЗАЭС. Но Россия её тоже не получила — в том смысле, в котором планировала получить.
Вопрос не в том, были ли операции успешными. Вопрос в том: если после деоккупации Энергодара выяснится, что парогенераторы уничтожены, а инфраструктура выведена из строя — сможет ли Украина восстановить ЗАЭС до рабочего состояния, и за чей счёт это будет делать «Росатом», если трибунал всё-таки дойдёт до этого вопроса?
