Драматическая ночь в зале Совета Безопасности
Заместитель руководителя Офиса президента Сергей Кислица, который в феврале 2022 года был постоянным представителем Украины при ООН, в беседе с BBC описал момент, который многим дипломатам до сих пор кажется абсурдным: в то время, когда первые российские удары уже начались, Совет Безопасности ООН формально председательствовала Россия.
По словам Кислицы, до 22:00 (по Нью-Йорку) представители в зале получали заверения, что нападения не будет. Когда же на телефон пришла информация об ударах, украинская делегация требовала объяснений от России.
"Я призвал постоянного представителя РФ позвонить Лаврову, чтобы тот объяснил ситуацию. Но он спокойно ответил: 'Я никого будить не буду'."
— Сергей Кислица, заместитель руководителя ОП (в 2022 г. — постоянный представитель Украины при ООН), интервью BBC
Почему это важно
Этот эпизод имеет несколько измерений. Во‑первых, он демонстрирует символический и практический разрыв между процедурными нормами ООН и действиями государства‑агрессора: когда те, кто председательствует, одновременно атакуют, эффективность механизмов немедленного реагирования существенно падает.
Во‑вторых, сам факт отказа «будить» министра — это не только дипломатическая дерзость, но и индикатор того, как Кремль планировал операцию и в какой степени международные формальности были для него вторичны. Как отмечают дипломаты в Нью‑Йорке и международные аналитики, подобные случаи подрывают доверие к процедурам, призванным предотвращать эскалацию.
Контекст — четвертая годовщина и международная реакция
Эти свидетельства звучат на фоне четвёртой годовщины полномасштабного вторжения — дня, когда в Киев приехали мировые лидеры, а европейские партнёры подтверждают солидарность. Память о той ночи подчёркивает: критические вопросы безопасности часто решаются не на трибунах, а в условиях, когда информация доходит по телефонам и в коридорах.
Что дальше
Эпизод Кислицы — не только хроника безобразия, а и основание для практических выводов: достаточно ли нынешних правил ООН для реагирования на государство, которое одновременно пользуется процедурой и нарушает мир? Аналитики напоминают, что действия должны превращаться в изменения в механизмах реагирования, а символические осуждения — в конкретные решения партнёров и реформирование институтов.
Вопрос, который остаётся: сделают ли международные институты выводы, чтобы в будущем подобная «тишина в зале» не становилась прикрытием для агрессии?
