На протяжении нескольких месяцев Россия впервые официально признала то, что ранее замалчивала: перебои в поставке топлива — прямое следствие украинских ударов по нефтеперерабатывающей инфраструктуре. 9 июня Министерство энергетики РФ выпустило заявление, где речь шла о «росте враждебных авиационных атак», которые привели к «временным сложностям с поставками». Этому предшествовала существенная активизация кампании беспилотных ударов.
Цифры, которые Кремль не может игнорировать
По данным Reuters, производство бензина в России сократилось примерно на 25% по сравнению со среднесуточным уровнем июня 2025 года — до примерно 90 000 метрических тонн в сутки. При этом, по данным аналитической компании LSEG, только за первую половину июня морской экспорт нефтепродуктов упал на 15%, до 3,3 млн тонн.
Аналитическая платформа Kpler фиксирует, что оффлайн-мощности вторичной переработки в России в мае были на 1,2–1,3 млн баррелей в сутки выше, чем год назад — и значительная часть этого показателя приходится на последствия дронных ударов. Гидрокрекеры — технологически сложные узлы переработки — выведены из строя на уровне 250 000 баррелей в сутки против 50–60 тысяч год назад.
«Если атаковать оборудование такого типа повторно, экономический эффект намного больше, чем от ударов по резервуарам или установкам первичной переработки. Не все удары равноценны: повреждения специализированных узких мест значительно сложнее компенсировать».
Татьяна Митрова, Центр глобальной энергетической политики Колумбийского университета — для RFE/RL
География кризиса
Первыми с дефицитом топлива столкнулись приграничные регионы — Белгородская, Курская, Ростовская области и оккупированный Крым. Однако уже к июню кризис стал общенациональным. Издание 7x7 зафиксировало ограничения на продажу топлива минимум в 14 регионах — от Москвы до Камчатки. В части регионов и в Крыму зафиксированы ажиотажный спрос и очереди на АЗС.
В ответ Москва 1 апреля запретила экспорт бензина, с 1 июня — авиационного топлива. Правительство также рассматривает импорт топлива и субсидии для АЗС. Зеленский сообщил, что с начала года атаки поразили 15 российских НПЗ, и по состоянию на май почти 40% мощностей первичной переработки были выведены из строя.
Стратегическая логика «кинетических санкций»
В Baker Institute этот подход назвали «кинетическими санкциями» — в противовес финансовым инструментам, которые Россия научилась обходить через теневой флот и оффшорные схемы. Дрон поражает НПЗ значительно быстрее, чем юридический механизм ограничивает операции подставной компании. Как фиксирует ACLED, если темп ударов сохранится, в 2026 году Украина может выполнить более 800 глубоких ударов по территории России.
В то же время аналитики предостерегают от чрезмерного оптимизма: часть объектов демонстрирует способность к быстрому восстановлению. Порт Усть-Луга, который в марте потерял около 40% нефтеэкспортных мощностей, уже в мае нарастил загрузку на 49% — очередь танкеров в Финском заливе разошлась. Рафинерийные мощности устойчивее к восстановлению, портовые — менее.
Если Украина продолжит целенаправленно выводить из строя именно узкие технологические узлы — гидрокрекеры и установки каталитического крекинга — а не резервуары хранения, критический вопрос будет звучать так: успеет ли Россия импортировать запасные части и восстановить мощности до того, как осеннее возрастание спроса на топливо конвертирует производственный спад в полноценный логистический кризис на фронте?
