Когда 28 февраля США и Израиль нанесли ракетные удары по Ирану и погиб аятолла Хаменеи, Тегеран сделал то, чего десятилетиями боялись все — перекрыл Ормузский пролив. Через этот 54-километровый проход между Ираном и Оманом ежедневно проходит пятая часть мировой нефти и значительная часть торговли сжиженным природным газом. Теперь морское движение там сократилось примерно на 90%.
Формула шока: +10% нефти = −0,2% мирового ВВП
Генеральный директор МВФ Кристалина Георгиева оцифровала зависимость: каждое повышение цен на нефть на 10%, если оно продлится большую часть года, подталкивает мировую инфляцию на 0,4 процентного пункта и сокращает глобальный ВВП на 0,2%. С февраля до пиковых значений начала марта нефть Brent взлетела с менее чем $70 до почти $120 за баррель — то есть рост превысил 70%. В настоящий момент цена стабилизировалась около $90.
В своём блоге МВФ назвал ситуацию «глобальным асимметричным шоком» и сформулировал жёсткую иерархию уязвимости:
- Импортеры энергоресурсов — под большим давлением, чем экспортеры
- Более бедные страны — уязвимее богатых: меньшие резервы, большая доля расходов на энергию в бюджете домохозяйств
- Страны с мизерными буферами — оказываются на грани без права на ошибку
«Хотя война может по‑разному повлиять на мировую экономику, все пути ведут к более высоким ценам и замедлению роста».
Блог МВФ, март 2026
Нефть — это ещё не всё. Есть удобрения
Через Ормузский пролив проходит до 30% мирового экспорта удобрений — карбамид, аммиак, фосфаты, сера. По оценке Международного института продовольственной политики (IFPRI), блокада уже прервала поставки удобрений, что напрямую бьёт по расходам фермеров — и неизбежно отразится на ценах в магазинах.
Морис Обстфельд, бывший главный экономист МВФ и ныне старший научный сотрудник Института международной экономики Петерсона, не подбирает слов:
«Долгое время закрытие Ормуза было тем кошмарным сценарием, который удерживал США от удара по Ирану. Теперь мы в этом кошмарном сценарии».
Морис Обстфельд, Институт международной экономики Петерсона
По его словам, наиболее разрушительный эффект будет для бедных стран с уже подорванной аграрной производительностью: «Добавьте этот ценовой компонент — и вы получите перспективу серьёзного продовольственного дефицита». Нобелевский лауреат по экономике 2024 года Саймон Джонсон из MIT сказал кратко: «Ормузский пролив нужно открыть. Там проходит 20 миллионов баррелей в сутки. Альтернативных мощностей нигде в мире нет».
Центробанки в ловушке
Конфликт поставил монетарную политику в тупик: более высокие цены на энергоносители одновременно разгоняют инфляцию и тормозят экономику — стагфляционная комбинация, с которой центробанки не имеют удобных инструментов. Европейский центральный банк уже отложил запланированное снижение ставок, повысил прогноз инфляции и понизил прогноз роста ВВП. Для Великобритании аналитики ожидают, что инфляция пробьёт отметку 5% в 2026 году.
Полный анализ последствий МВФ пообещал опубликовать в «Перспективах мировой экономики» 14 апреля во время весенних встреч МВФ и Всемирного банка в Вашингтоне.
Украина: двойная уязвимость
Для Украины ситуация имеет специфическое измерение. Топливо встроено в себестоимость любого товара — через производство, логистику, электроэнергию. Глава бюджетного комитета Верховной Рады Данило Гетманцев прямо признаёт, что рост цен на топливо из‑за иранского конфликта уже влияет на продовольственные цены, а спрогнозировать их верхнюю границу невозможно — она зависит от продолжительности блокады. Параллельно Украина в 2026 году нуждается примерно в $50 млрд внешнего финансирования: часть доноров ориентируется на выполнение программы МВФ, и любая нестабильность в фонде бьёт по цепочке поддержки.
Если Ормузский пролив останется заблокированным более трёх месяцев, независимые аналитики оценивают глобальные потери ВВП в более чем $3,5 трлн — более 3% мировой экономики. Вопрос не в том, есть ли в этом кризисе победители: их пока нет. Вопрос в том, успеют ли центробанки и правительства смягчить удар до того, как высокие цены на удобрения повлияют на урожай следующего сезона.
